До приезда Ун Шина у Минны оставалось еще четыре часа, чтобы внимательно изучить материалы по практике. Она вытащила из стола папку и пролистала фотографии, вложенные профессором Сон Мином. В основном это были поздние снимки трейни Никки и погибшего айдола Ан Виёна. Среди них попадались черно-белые изображения деревни Тихие Холмы: какие-то люди, кладбище с каменными статуями животных, стенд с деревянными масками. У Минны в голове не укладывалось, какое отношение все эти вещи имеют к делу. На всякий случай она поискала в интернете информацию о кладбище в Тихих Холмах и, прочитав пару статей о местной секте, вернулась к изучению биографии Никки.
Минне было трудно сосредоточиться на чем-то, кроме мыслей о Юнхо, но неожиданно ей в глаза бросилась фотография детского дома. Это было старое кирпичное здание с маленькими квадратными окнами. Перед его главным входом столпилась группа детей, среди которых стояла кудрявая девочка с гордо поднятой головой и вздернутым носом.
– Джиён? Не может быть! – воскликнула Минна, вглядываясь в знакомое лицо. – Она впервые приехала в нашу деревню, когда ей было восемь лет. Но у нее же есть родители!
Минна подбежала к шкафу и достала с верхней полки коробку, где хранила свои детские фотоальбомы. Она не раз подумывала отдать их маме или Тэхёну, чтобы Юнхо случайно не увидел снимок, на котором она перепачкана шоколадом и ревет из-за коликов в животе. Или еще хуже – тот, на котором она в легинсах с растянутыми коленями взбирается на дерево. Но больше всего Минна ненавидела снимок со школьной театральной постановки «Розы и лотоса»[68], когда ее заставили поцеловать соседа по парте.
Самая старая фотография класса Минны нашлась в толстом фотоальбоме с синей бархатной обложкой. В середине пожелтевшей карточки, усыпанной белыми вкраплениями, держались за руки восьмилетние Джиён и Минна. Джиён тогда еще не осветляла волосы, а Минна носила длинные косички. Это был их первый день в младшей школе Лисьих Нор. Минне он запомнился преимущественно тем, что какой-то одноклассник пытался отобрать у нее портфель, но Джиён толкнула его в грязную лужу. Пожалуй, с того дня и началась их дружба.
Вспомнив школьные дни, Минна невольно расплылась в улыбке, но потом набралась решимости, вернулась к кровати и положила старую фотографию своего класса рядом с фотографией детского дома в Тихих Холмах. На обеих, без сомнения, была запечатлена Джиён.
– Мы же близкие подруги, – огорченно пробубнила Минна себе под нос. – Почему Джиён не рассказывала мне о своем прошлом? Помнит ли она Ан Виёна, Никки и тот пожар? Не хотелось бы лезть ей в душу, но практика вынуждает…
Минна положила обе фотографии в карман пальто, вызвала такси и вышла из квартиры. На двери она оставила стикер с текстом
Такси появилось во дворе так быстро, будто до этого пряталось где-то за углом. Минна открыла дверцу, немного поколебалась и все-таки села на заднее сиденье. Ей не хотелось втягивать Джиён в расследование профессора Сон Мина, но одна мысль не отпускала: если Джиён и Ан Виён были знакомы в детстве, значило ли это, что их недавняя встреча – знак судьбы? Раньше Минна винила себя в том, что разборки между духами затрагивали ее близких. Но, похоже, у Джиён была отдельная роль во всей этой истории, и, возможно, ей угрожала опасность. После таких выводов Минну накрыло странное чувство тревоги, и она начала все глубже погружаться в печальные размышления о своем блеклом, бессмысленном будущем.
– Приехали! – внезапно сообщил таксист и постучал по рулю.
– Извините, я задумалась, – ответила Минна и вышла перед стеклянным небоскребом «Старлайт медиа групс». Зеркальные двери здания, словно пасть огромного насытившегося кита, то и дело выплевывали на улицу высоких парней с дипломатами, стройных девушек на каблуках и лысоватых мужчин в очках. Минна написала Джиён сообщение с просьбой спуститься и поговорить, но подруга появилась на лестнице только спустя полчаса. Она так спешила, что выбежала на мороз в тонком зеленом свитере и джинсах.
– А я думала, что ты застряла в лифте, – оживилась Минна.
– Что стряслось? – спросила запыхавшаяся Джиён и сдула с лица рыжую кудряшку, выбившуюся из небрежно собранного пучка. – Прости, вчера я так устала, что не осталось сил позвонить тебе.
– Я соскучилась, – улыбнулась Минна. – Как дела на работе?
– Начальство сходит с ума из-за смерти Ан Виёна, – закатила глаза Джиён. – Я только и делаю, что мониторю комментарии в соцсетях!
– Ты больше его не видела? – поинтересовалась Минна и покачала головой. – Просто не верится, что я так спокойно говорю с тобой о мире квисинов…
– Нет, Ан Виён больше не появлялся, но теперь мне жутко некомфортно в доме моей бабушки, – призналась Джиён. – Гон Сону разрешил мне пока переночевать в доме его дяди. Там много народу. Ну, знаешь, племянники, сестры…
Заметив на руке Джиён браслет из круглых коралловых бусин и серебряных подвесок-мотыльков, Минна удивленно спросила:
