Минна оглянулась – возле кухонного стола в желтых отблесках гирлянды стоял невысокий коренастый мужчина с бритой головой. Ун Шин пристально посмотрел сквозь него, оценивая, насколько опасен этот призрак, а Минне потребовалось чуть больше секунды, чтобы осознать, что перед ней стоит некто, похожий на ее погибшего отца. Удивленный взгляд Минны скользнул по его куртке с красной ромбовидной нашивкой, добрым глазам и сносившимся коричневым ботинкам. Все было так же, как в ее сне.
– Как вы это сделали? – спросила Минна и уставилась на Хюнсу, Чанёля и Тэуна. – Это ваши фокусы? Он настоящий?
– Нам пора, у нас обед в Крысином Хвосте, – хитро произнес призрак Чанёль, и все трое мгновенно исчезли.
– Мне тоже нужно отлучиться по делам, – неожиданно заторопился Ун Шин. – Дон Юль ждет меня.
– Ты говорил, что мой отец на Небесах, а теперь так спокойно оставляешь меня рядом с этим призраком?
– Минна, это действительно твой отец, – невнятно произнес токкэби, и его взгляд забегал по потолку. – Возможно, я ошибся… или виноват сдвиг часовых поясов.
– Ты… Ты это серьезно? – заикаясь, спросила Минна.
– Абсолютно, – успокоил Ун Шин. – Про зажигалку помнишь?
Минна неуверенно кивнула, и токкэби вразвалку вышел из дома, оставив ее наедине с призраком. Когда хлопнула входная дверь, в квартире стало тихо. Но это была приятная, обволакивающая тишина. Сначала отец с интересом разглядывал Минну. Уголки его губ дрогнули и слегка приподнялись, будто он не осмеливался улыбнуться или попросту забыл, как это делать, а его брови взлетели вверх, образовав на лбу глубокие морщины. Раскинув сильные натруженные руки, он тихим голосом произнес:
– Я так скучал по тебе. Ты, наверное, злишься на меня?
Минна помотала головой в ответ и вдруг почувствовала, как по ее щеке катится слеза. Все эти годы Минна с трепетом представляла себе встречу с отцом и мечтала поболтать с ним о своей жизни. О том, как вечерами она запиралась в чулане и разговаривала с его фотографией. Как она смастерила красного воздушного змея на его день рождения и отпустила лететь по ветру где-то в поле. Как в средней школе Тэхён принес домой лису и в знак протеста спал с ней в темном сарае, когда из-за аллергии Минны мама не хотела заводить животных. Как проходила школьная жизнь и как Джиён выгоняли с уроков за болтовню. Как Минна старалась учиться лучше и помогала маме с гостиницей. Как она плакала в подушку по ночам от усталости или из-за мелких неудач вроде закончившихся чернил в ручке. Как она в старшей школе пошла на свой первый выпускной, где ее бросил парень, и как успешно поступила в колледж. Как она отметила свое совершеннолетие. Как ей жилось одной в большом незнакомом городе. Но все это застряло комом в горле Минны. Все, что она смогла сделать, – это обнять отца и расплакаться.
Отец вздрогнул, не ожидая от Минны такой реакции, а потом расслабился и поцеловал ее в лоб. Минна слышала, как он шмыгал носом. Она знала, что глаза у него мокрые, но он никогда не покажет своих эмоций. Ей было у кого поучиться.
– Все хорошо, моя девочка, – сказал он и медленно опустился на стул. – Утром я нашел тебя на берегу реки и отнес домой. Меня привели сюда белые мотыльки.
– Почему ты не вернулся раньше? Я столько раз звала тебя!
– Прости, – виновато ответил отец, потирая лоб. – Если тебя это успокоит, то Небесное пламя, в котором я сгорел, отличается от пламени Преисподней. Оно не причинило мне боль, а просто перенесло мою душу в другой мир. Ан Минджун вычеркнул меня из реестра, и об этом никто не знал. Он спрятал меня в Кармане Пустоши, в доме уважаемой кисэн Рим Куён. Когда мрачные жнецы обнаружили изменения в реестре и пришли, чтобы забрать меня, Рим Куён их не впустила. А еще в моей комнатушке висело зеркало, и из него доносился твой голос. Как же я страдал от того, что не мог пересечь барьер Пустоши и обнять тебя! Я кричал, звал тебя по имени, пытался разбить зеркало. Но тот токкэби был прав: дело в часовых поясах. Они сдвинулись, и теперь я свободно перемещаюсь между нашими мирами.
Минна села на пол и положила голову ему на колени. Отец нежно погладил ее по затылку, и они еще долго разговаривали обо всем, что произошло в прошлом. Минна нервничала и запиналась. Она смотрела то на отца, то на лампочки гирлянд. Ей очень хотелось, чтобы он гордился ее стойким характером, но слезы крупными бусинами наворачивались на ее глаза.
– В детстве я ужасно злилась, что ты ушел, – с улыбкой призналась Минна. – И даже потом, когда узнала правду. Ты отдал свою жизнь, чтобы спасти мою. Но смерть все равно следует за мной по пятам. Все-таки ты поступил так безрассудно.
– Видишь ли, – сказал отец и похлопал себя по плечу, – я всегда верил, что эта красная шелковая нашивка с рисунком сороки оградит меня от бед. Она принадлежала твоей прабабушке, а та, в свою очередь, вырезала ее из старого ханбока своей бабушки. Возможно, она соткана из особенной красной нити, указывающей правильный путь. В итоге я встретился с тобой.
