Я видел, как живет Италия полностью

Во введении обычно пишут о том, о чем потом и книге не говорят.

Я всегда мечтал написать введение, но никогда ничего такого придумать не мог. На этот раз у меня, слава богу, есть одна идея. Слава богу потому, что рассказ о путешествии не может обойтись без предисловия.

Мне хотелось бы адресовать это введение некоторой особой категории читателей, появившейся на спет совсем недавно в связи с тем, что приключения под названием туризм стали доступны людям со средним достатком.

Приезжает, скажем, некто из Греции и приглашает вас пообедать. Его жена, гордая только что приобретенной кулинарной эрудицией, пытается прикнопить пилав и папузакии; разумеется, она портит их. и после этого ей остается рассчитывать только на нашу вежливость. И, конечно же, вы не только отведываете, но и считаете себя обязанным попросить еще. На десерт вам подают очень сладкие лукумы, которые вызывают утихшую было зубную боль. Но ваши муки на этом не кончаются. Вас усаживают, гасят свет и принимаются показывать на экране цветные фотографии. Они тоже испорчены, да так, что вы невольно начинаете поминать добром папузакии.

Но мои слова предназначаются не этим путешественникам.

Есть еще люди вроде меня. Вместо фотографий они привозят путевые очерки. Если книга опубликована — это полбеды: когда автор подарит вам книгу, вы можете вежливо поблагодарить его и не обязаны читать. Если он спросит ваше мнение, вы можете избежать катастрофы, призвав на помощь немножко хладнокровия. Придайте лицу выражение заинтересованности и молчите, и ваш друг подробно и обстоятельно объяснит вам (приходите ко мне, я покажу вам, как это делается), что ему пришлось ограничиться отведенным ему объемом, что пришлось отказаться от сотни интересных мелочей и что это очень прискорбно, поскольку…

Но и не его я имею в виду.

Точно так ясе мое предисловие отнюдь не предназначено и для путешественников-профессионалов, интересующихся в первую очередь гостиницами, казино, пляжами (есть там водные лыжи или нет), дорогами, мерами предосторожности от карманников, тем, что делать в стране, чтобы не чувствовать себя простаком, и т. д. Эти бравые туристы берут с собой в багаж шоры и ухитряются провозить их через все таможни.

И уж ни в коем случае не стану я обращаться к тому парню, который орет:

— Лиры? Что ж вы раньше-то не сказали? Я покупаю их в Стамбуле через аргентинского друга, имеющего счет в долларах в Цюрихском банке.

Вся эта фауна ничего не найдет для себя в моем предисловии.

Я обращаюсь к озлобленному неудачнику, убежденному, что он испортил отпуск, заехав в никому не ведомую скучную дыру, расположенную далеко от моря, от гор и от равнин, от реки и от растительности, которому попалась плохая квартира, которого плохо кормили, за которым плохо ухаживали, когда он страдал несварением желудка или когда у него был солнечный удар. Всего этого он никогда не простит человечеству. По никому не ведомым причинам он застрял в безвестной деревне и смертельно тосковал там. Теперь он хочет заставить вас дорого заплатить за это.

Это он, объевшись у вас в гостях пилавом, утверждает, что едал его в местах, не известных ни одному простому смертному, и именно там — это все знают — готовят лучший пилав в мире.

Это он прерывает показ цветных фотографий, говоря, что фотограф упустил самое интересное.

Это он будет ругать гостиницу, где вам жилось гик удобно, и даст уже ненужный вам единственный правильный совет против воров, таможенников, автомобилистов.

Это он покупает лиры не в Стамбуле — из-за Багдадского пакта, — а в Белграде.

Это он подчеркнуто не дрогнет, когда вы, позабыв осторожность, вдруг скажете:

— Я вот был в Италии…

Италия? Так оно и есть. Вы чувствуете, как у вас в недрах желудка зарождается комплекс неполноценности. Под устремленным на вас ироническим взглядом, полным пренебрежения к любым чужим воспоминаниям, вы тем не менее — хотя уже с долей беспокойства, знакомого людям, которые непременно хотят произнести «Массачусетс» на американский лад, но не уверены в своем выговоре, — продолжаете:

— Я побывал в Риме, Неаполе, Палермо, Милане, Флоренции…

Добрый малый услужливо и насмешливо добавляет:

— В Генуе, Венеции, Болонье…

Он лучше вас знает названия городов. Не он ли целый месяц изучал их по карте?

Словом, дав вам немного поплутать и запутаться до того, что вы вообще пожалеете о своем путешествии, он отводит глаза, чтобы вы не прочли загоревшегося в них торжества, и с невинным видом спрашивает:

— А Дзинга?

Молчите, несчастный! Но поздно: вы уже попали в западню, переспросив:

— Дзинга?

— Ну да, Дзинга, что за Казабоной, между Кротоне и Корильяно. Дзинга, Дзинга?!