Двадцать девять узлов были впечатляющей скоростью для любого крупного корабля современности, а для такого, который мог похвастать водоизмещением в шесть десятков тысяч тонн? Это был феноменальный результат! Соответственно дистанция быстро сокращалась и вот настал момент, когда противник, которому мешали свои собственные дымы, обнаружил погоню.
Боекомплект орудий главного калибра состоял из фугасных и бронебойных снарядов со схожими баллистическими характеристиками, что значительно упрощало ведение огня при смене типа боеприпасов и позволяло оперативно менять тип снарядов при изменении положения вражеского корабля относительно курса движения.
Четыре крейсера не представляли из себя достаточной угрозы, а дистанция начала боя не позволяла американцам применить торпеды.
***
Мыс Доброй Надежды
Линкор Новая Зеландия, построенный по проекту Нельсон превосходил по водоизмещению своего противника примерно на семь тысяч тонн. Линейный крейсер русских был примерно на одном технологическом уровне, но в отличие от него британский линкор был вооружён девятью орудиями в четыреста пятьдесят семь миллиметров, что выглядело весьма внушительно в сравнении с двумястами восьмидесятью у русского, при том что даже стволов у того было меньше. Бронирование британца было выстроено по схеме всё или ничего и немного превосходило таковую на линейном крейсере противника: тот имел чуть меньший бронепояс, но зато все прочие места были прикрыты бронёй, как минимум пятидесяти миллиметров, и не бронированных частей у него не было в принципе. При мощности двигателей около сорока пяти тысяч лошадиных сил скорость Новой Зеландии составляла двадцать четыре узла против семидесяти одной тысячи у русского и двадцати восьми, почти двадцати девяти, узлов максимальной скорости.
Обладавшей большей скорострельностью русский первым добился попадания и на линкоре начался пожар. Это не было слишком опасным само по себе, но препятствовало ведению прицельного огня, так как пожар был в носу и все орудия так же были в носовой части, что делало невозможным воспользоваться наведением с кормовых прицельных постов, так как главных орудий там просто не было.
Ведя огонь фугасными снарядами корабли причиняли друг другу в большей степени косвенный урон, что продолжалось до тех пор, пока более быстрый и манёвренный линейный крейсер не сократил дистанцию между кораблями до восьми километров и не перешёл на бронебойные снаряды ведя огонь в открывшийся борт противника.
Ошибкой британского командира был отказ от перехода на бронебойные снаряды, так как от дистанции ущерб от фугасных не менялся, а вот пожароопасность была выше, чем у бронебойных, чьё могущество с уменьшением расстояния до цели выростало и выростало очень значительно.
Несколько снарядов с линейного крейсера и линкора вызвали у противников небольшие течи в корпусе: от пробития в одном случае и от воздействия мощной ударной волны вызвавшей расхождение бронеплит в местах соединения в другом. Во втором случае внутренние помещения и механизмы не были повреждены и угроза была минимальна, чего нельзя было сказать о повреждениях на британском линкоре.
За то время пока шла перезарядка тяжёлых орудий у британца русский линейный крейсер успевал сделать три залпа и последний из них стал роковым для Новой Зеландии: бронебойный снаряд выпущенный с близкой дистанции пробил броню барбета второй башни в тот момент, когда по нему поднимался очередной фугасный снаряд и защитные створки погреба ещё не закрылись. Снаряд сдетонировал и через мгновение вал огня прошёлся по погребу второй башни, вызывая вторичную волну детонации.
Прогремел мощнейший взрыв и башенную установку сорвало и подбросило в воздух, ещё через мгновение корабль переломился и затонул.
Совсем по другому складывались дела у русского линкора, который внезапно обнаружил, что четыре крейсера оказались четырьмя линкорами и все они на дистанции в девять километров ведут сосредоточенный огонь фугасными снарядами повышенной бризантности и представляют из себя просто плавучие батареи из всевозможных калибров орудий.
Огневой вал был таков, что в первые же минуты боя на русском линкоре было пять пожаров и чем дальше, тем хуже становилась ситуация, так как под сосредоточенным огнём орудий главного калибра вскоре получили серьёзные повреждения и носовая и кормовая башни управления, а после того как дистанция стала ещё меньше, то они были полностью уничтожены, несмотря на значительное бронирование. Централизованное управление кораблём было утрачено, а с учётом обстоятельств боя осмысленное управление с постов в машинном отделении и ведения огня из орудий главного калибра стало невозможным. После первого успешного применения в Испано-Американской войне тактики огневого вала фугасных снарядов корабли Российской империи сами столкнулись с подобным приёмом и результат был неутешителен: американские линкоры оказались гораздо менее заметны для новых радио искателей, чем ожидалось от кораблей такого ранга, что и привело к печальному итогу.
***
