Алексей Михайлович Щастный очень занятный персонаж, в своё время он открыто принял сторону большевиков, когда Временное правительство призвало его оказать им поддержку, то он отморозился выдав какую-то чушь «что дескать моя твоя не понимать телеграмма и что все коммуникации контролируют революционеры». Это понятное дело не имело никакого отношения к реальности, но из песни слов не выкинуть и после октября он сохранил свою должность, а потом был назначен и на более высокие позиции. Долго он правда не прожил после этого, так как в споре между Троцким и Лениным по поводу судьбы кораблей российского императорского флота выбрал ни первого, ни второго, а тупо вывел корабли ближе к базам, сохранив для России остатки флота в количестве шести линкоров, пяти крейсеров, примерно шестидесяти эсминцев и прочих боевых и вспомогательных судов, общим числом в двести тридцать шесть штук. И именно по этой причине он и был расстрелян: ни Ленин, ни Троцкий не предполагали, что корабли будут сохранены. Троцкий хотел их взорвать и даже обещал наградить тех, кто это сделает, а Ленин предполагал оставить их на поживу подступающим немцам. В общем никто из могущественных не встал на его защиту и Троцкий приказал его арестовать, а потом и казнить. Самое печальное во всём этом, что даже перед смертью он не осознал своей ошибки и продолжал топить за революцию и даже считал себя христианином, что смело пойдёт навстречу смерти. Как у него одновременно в голове помещалась революция напрочь нехристианских целей и методов и поведение должное христианину я не знаю. В общем тогда он, конечно, спас флот, но сейчас? Да нафиг он такой красивый нужен!
И кстати по Гумилёву… надо кое-что организовать нечего пускать всё на самотёк.
***
Могилёвское губернаторство.
Город Гомель
— Так точно, ваше сиятельство, заломали мы этого еврейчика. Всё как на духу выложил! Хоть поначалу и брехал, что он ничего не знает и вообще по здоровью болезный, но как мы его прижали, так мигом залопотал.
— Удалось узнать, что-то интересное?
— Так точно, ваше сиятельство! Он как узнал, что на него лично выдал указ об аресте и казни сам, его императорское величество Николай, так он сразу же поплыл! Так заголосил, что аж противно стало.
— Оставь подробности, ближе к сути.
— Он нам убийцу Карла Станиславовича сдал! Лично они знакомы небыли, не того он полета птица, но Мурского он видел, как я вас сейчас, ваше сиятельство!
— Получается он тут?! В Гомеле? Немедленно рапортуйте в Петербург и Могилёв! Не дай Бог выскользнет, так хоть у соседей поймают!
— Сей момент, ваше сиятельство, сей момент! — Главный жандарм Гомеля убежал докладывать наверх высокому начальству в столицы, а губернатор погрузился в раздумья. Смерть прежнего руководителя губернии была очень плохой — настолько, что хоронить его пришлось в закрытом гробу. Охрана у действующих чиновников по понятным причинам была лучше, чем у бывших, вот и решение, о переезде из Санкт-Петербурга на зиму в своё имение, стало для Карла Станиславовича фон Нолькена роковым: революционеры не смогли подобраться к действующему губернатору и сорвали зло на прежнем.
Александр Иванович Пильц достал из внутреннего кармана мундира личное послание императора с кратким указанием об аресте конторщика еврейской национальности Янкель-Шевель Шмаева, работающего на складах.
— Мистика какая-то…как вообще можно узнать про такого мелкого человечка будучи в Одессе?
…
— Да и плевать! Не поймаем — будет мистика, поймаем — божье откровение!
***
Меер Абрамович Трилиссер чувствовал опасность, это ощущение накатило внезапно, несколько дней назад. База организации в Полесье была одной из лучших, но сейчас ни конспиративные квартиры в центре, ни укромные домики в частном владении на окраинах городов, ни даже тайные землянки в лесах не меняли этого гнетущего чувства инаковости происходящего, что-то было явно не так…
Пять лет назад, только счастливая случайность помогла ему выскользнуть из крепких пальцев охранки и это время не прошло для него даром, он заматерел, появилась интуитивная чуйка на агентов охранки. С началом войны он утроил свои усилия и теперь разветвлённая сеть агентов, не имеющих между собой ничего общего накрывала всю пограничную территорию. К сожалению, последний ход императора в европейской партии во многом усложнил работу, и он уже не рисковал осуществлять незаконные пересечения границы. После дерзкой операции с казнью барона Нолькена он не покинул губернию, как попытался бы еще два года назад и как от него ожидали другие. Он остался совершенно уверенный, что его не найдут. Впрочем, о том, что он участвует, вообще мало кто знал, и ещё было меньше тех, кто знал его прозвище и его настоящее имя, под которым он совершенно спокойно жил в Гомеле. Живых свидетелей, во всяком случае, он постарался не оставить.
— Утечка?
Меер подошёл к окну и поправил завернувшийся уголок занавески, чтобы в комнате было максимально темно.
