Он каждое утро, просыпаясь раньше меня, любил улечься на нашу кровать, обняв меня и мать. Он лежал несколько секунд молча, но скоро ему это надоедало и он начинал барахтаться, будить меня и громко смеяться. Сейчас он тоже улегся возле меня, прижался своим теплым, еще сонным тельцем и приказал матери:
— Ложись рядом и обними нас.
Я целовал теплый, нежный затылок сына и думал о Марьям, о Зарипат, о себе… Думал о добре и зле на земле, что человек существо маленькое, но носит в сердце чувства необъятные.
Утром мы с Зарипат, словно сговорившись, не вспоминали ночной разговор. Зарипат возилась на кухне, я одевал и кормил сына. Сели завтракать. Мы подкладывали друг другу лучшие куски, избегая смотреть в глаза.
— Ты прибери, пожалуйста, посуду, а то я не успеваю… — сказала Зарипат.
Она почему-то надела свое самое красивое платье, в котором ходила в театр, сделала высокую замысловатую прическу, надела золотой браслет, часы, словом, все, что было у нее самого лучшего и дорогого.
— Чего это ты вырядилась? — процедил я сквозь зубы.
— Так. Хорошее настроение, — вертясь перед зеркалом, кокетливо улыбнулась мне Зарипат.
Я оделся и пошел на службу, Зарипат повела сына в детский сад. Сегодня у нее уроки были во второй смене.
Поезд, которым приезжала Марьям, приходил в три часа дня. Я все время думал об этом и мне почему-то было нерадостно, невесело, грудь давило какое-то злое предчувствие…
Задолго до прихода поезда я был уже на вокзале: Зашел в ресторан и, хотя днем никогда себе не позволял этого, выпил рюмку коньяку. Вышел на перрон и остолбенел. Навстречу мне с большим букетом цветов шла Зарипат и улыбалась.
— А я тебя ищу. Смотри, какие красивые цветы я купила. Я и торт купила. Отпросилась с работы, сказала, что к нам гостья приезжает, смотри не вздумай вести ее в гостиницу. У нас, слава аллаху, дома места хватит. Раз она друг твоего детства, мы, — сказала она, делая особенное ударение на «мы», — должны ей во всем помочь, ты прав.
Зарипат совсем меня сбила с толку, чего-чего, но этого я от нее не ожидал.
«Граждане пассажиры, поезд № 93 принимается на первый путь», — разнеслось из репродуктора. Задрожал перрон, показался электровоз, застучали колеса…
Мы с Зарипат стали в самом начале состава, мы не знали, в каком вагоне приедет Марьям. Вот показались первые пассажиры, люди все шли и шли, но Марьям среди них не было.
«Хотя бы не приехала», — подумал я и увидел Марьям. Она несла чемодан и две большие сетки, ноша ее была очень неудобной и, видно, тяжелой.
В одной сетке были растрепанные книжки (наверно, учебники), чурек, яблоки, яйца, газета изорвалась и снедь вся была на виду.
День был жаркий, а Марьям была закутана в тяжелый шелковый платок, цветастое платье с глухим воротом было широким и длинным, с длинными рукавами, на ногах чулки и расшитые красные чувяки. Все это я заметил в первую же долю секунды, как только увидел Марьям. И мне почему-то стало стыдно, что рядом со мною с оголенными плечами и руками, вся обтянутая блестящим муаром, на тонких шпильках, вся в золоте стоит и неестественно улыбается Зарипат.
Я поспешил к Марьям, подхватил ее сетки и чемодан.
— Оставь, оставь, я сама, — уцепилась Марьям за сетки, — это не мужская ноша, ты неси чемодан, а это я сама… — смущенно и радостно говорила Марьям, синие глаза ее сияли и лицо казалось удивительно юным, как будто было ей снова пятнадцать лет. — Это мама насовала мне полные сетки всякой всячины. В столовую, говорит, не ходи, там тебя еще донгузом[9]накормят, — стыдливо и простодушно объясняла Марьям. — Дай, дай мне сетки, — еще больше краснея, просила Марьям.
— Нет, гостье нести вещи не годится, — разрешила наш спор подошедшая Зарипат. — Нате цветы, это вам, а вещи пусть несет Джемал. Джемальчик, представь меня нашей гостье.
Все краски сошли с лица Марьям.
— Мы же с вами знаем друг друга, только не были знакомы, — тихо и просто сказала Марьям.
— Да, знаем, — согласилась Зарипат, и темная тень прошла мгновенно по ее лицу. Но ей хотелось быть гостеприимной хозяйкой, счастливой женой.
— Мы с Джемальчиком так рады вашему приезду, — опять защебетала Зарипат. — Вы молодчина, что решили учиться, но зачем вам медучилище, сразу же в институт…
«Откуда у нее такая осведомленность?» — со злобой подумал я и вспомнил: распечатанный конверт…
— Я же окончила только семь классов, кто же меня примет в институт? — ответила бесхитростно Марьям.
Я шел впереди с сетками и чемоданом, следом за мной Зарипат, шагов Марьям не было слышно.
«Зачем затеяла эту игру Зарипат? Нет, не могу разыгрывать из себя любящего мужа, — со злостью думал я. — Бедная Марьям, представляю, каково ей сейчас».
Зарплат не умолкала ни на минуту.
— Знаете, Марьям, ради бога извините, мы совсем закрутились и даже забыли заказать такси, а у нас в городе с такси плохо, можем и не найти сейчас машины…
— До гостиницы ведь ходит автобус, — сухо проговорила Марьям.
