Рождество мы отметили грандиозным обжорством. Из-за обилия яств и напитков приходилось время от времени отдыхать, прежде чем снова приняться за еду. Мы не привыкли сразу вмещать в себя столько пищи. Справедливости ради скажу, что все отлично провели время — весь вечер пили пиво, пели песни, плясали. И когда наш уважаемый старшина попытался разогнать нас, один разбушевавшийся солдат пригрозил пристрелить его.
В день праздника во всех ротах немало было всяких буйных выходок и самовольных отлучек, а один солдат от избытка чувств даже застрелился. На утреннем построении командир зачитал нам приветственные письма, присланные к рождеству со всех концов света. Даже Ли Сын Ман удостоил нас своим поздравлением.
В полночь на первое января американские пушки сотнями залпов по территории Северной Кореи салютовали в честь наступившего Нового 1951 года, который сулил еще много ужасных разрушений. Один просвещенный генерал заявил, что эти залпы «возвещают эру похода христианских армий за свободу во всем мире». Нам, правда, все это не представлялось в таком романтическом свете.
Долго гремели орудийные залпы: каждая часть хотела внести свой вклад в эту «свободу». Сколько жертв среди гражданского населения принесла праздничная канонада, трудно сказать, потому что огонь вели по чем попало, только бы в северном направлении. Не знаю, сколько снарядов было израсходовано тогда на эту бесцельную пальбу и как удалось командованию армии отчитаться за выброшенные на ветер доллары.
Это была последняя беззаботная ночь. Затем мы возвратились к грубой действительности. Итак, закончился год, который положил начало этой войне. Хотя страны, участвующие в войне под флагом Объединенных Наций, обвиняли в агрессии других, они ничего этим не достигли. Напротив, их самих называли агрессорами. Первую свою интервенцию мы начали, обвинив Северную Корею во вторжении на юг. Но за этим последовало вторжение войск ООН в Северную Корею. Такие действия нельзя назвать иначе, как интервенцией. Теперь войска ООН, отброшенные на юг, лихорадочно пытались найти какой-нибудь новый повод для оправдания своего пребывания в Корее, которое вызывало открытое недовольство корейцев. Даже самые осторожные из них начинали осуждать интервентов.
Китайцы предприняли ответные меры под угрозой вторжения в их собственную страну, однако американцы все еще были уверены в своей правоте. В 1950 году они потеряли свой престиж, а 1951 год сулил им еще худшее. Нерадостно вступали мы в этот год.
В ночь под Новый год поступили сведения, которых мы так опасались. Китайцы в нескольких местах прорвали линию фронта на 38-й параллели, глубоко вклинились в нашу оборону и, почти не встречая сопротивления, быстро двинулись вперед, к Сеулу.
Едва начало рассветать и первые лучи солнца осветили снежные склоны гор вокруг Ыйчжонбу, как мы двинулись к позициям, но не к югу, а дальше на север. Замысел противника был не совсем ясен, но так как китайские войска наступали по шоссе Пхеньян — Сеул, их появления можно было ожидать в любую минуту. Как обычно, нас бросили навстречу наступающим китайским войскам.
После полудня целая лисынмановская дивизия в беспорядке проследовала мимо нас к югу. Солдаты рассказали, что им едва удалось вырваться из окружения. Оказывается, их окружили… сорок китайцев! Не представляю, как сорок человек могли обратить в бегство целую дивизию.
Вся дорога была забита отступающими частями дивизии. Они шли в крайне подавленном состоянии. Похоже, что им не было дано иных распоряжений, кроме приказа отступать на юг, и каждый старался выполнить этот приказ по-своему. Некоторые просто бежали, боясь оказаться отрезанными. Даже офицеры не знали толком, какова численность атаковавшего дивизию противника и куда следует отступать.
Это было печальное зрелище, тем более что нам предстояло удерживать данный участок фронта. Пока ни одна из наших рот никого не обнаружила, кроме нескольких местных жителей, и лишь поздно вечером появились первые признаки приближения противника. Мы заняли оборону справа от дороги, причем роты закрепились на отдельных высотах в отрыве друг от друга. А это сулило крупные неприятности.
Вскоре начали сниматься со своих позиций австралийцы, которые занимали оборону к северу и западу от нас. Они попали в переделку, и среди них были раненые. Ходили самые разноречивые слухи, но никто не знал толком, что происходит и где находятся китайцы.
Пока мы ждали приказа об отходе, неразбериха усиливалась. Оставаться на позициях было опасно: мы могли к утру оказаться в окружении. Но американское командование до самого последнего момента не разрешало нам отходить.