Было так холодно, что мы не могли ни уснуть, ни согреться. Укрывшись соломой (у нас не было с собой одеял), я пытался хоть подремать, но и это не удалось. Наконец к часу ночи мы получили долгожданный приказ оставить позиции и погрузиться на автомашины. Во время езды все закоченели, так как ветер дул в лицо, обдавая пронизывающим холодом. Еще ни разу в жизни я не испытывал такого холода. Ноги у меня буквально онемели, хотя я всю дорогу стоял в кузове и отбивал чечетку.
Наконец мы добрались до какого-то населенного пункта в трех километрах севернее Сеула. Радостно было ощущать над своей головой крышу: мы расположились в здании школы. После ночевок на голой земле под открытым небом деревянные полы, прочный потолок и стены, правда слегка обвалившиеся, казались верхом комфорта. Было уже поздно, и к утру мы едва успели отогреться и отдохнуть.
Макартур растерял последние остатки своего авторитета. Сейчас мы пожинали плоды его руководства. Против него были настроены даже те, кто когда-то аплодировал его приказу о переходе 38-й параллели. Раньше они с ликованием следили за походом на север и поощряли его дальнейшие шаги. Теперь они поняли свою ошибку. Несомненно, Макартур заслужил все то, что выпало ему на долю. Им возмущались не только озлобленные войска собственной армии. Его осуждал и английский парламент и американский сенат. Оправдания же Макартура не выдерживали никакой критики. Казалось, главнокомандующий потерял всякую способность оценивать обстановку. Он слишком полагался на данные разведки, которая «славилась» постоянными промахами. К тому же Макартур был непомерно честолюбив. В этой безумной авантюре он поставил на карту все. Если бы кампания в Корее увенчалась успехом, трудно сказать, за каким новым приключением он погнался бы. Но авантюра провалилась, а расплачиваться должны были мы! Особенно туго пришлось войскам на северо-востоке, потому что войска на центральном и западном участках фронта под натиском наседающего противника откатывались практически без боев.
Там, в районе водохранилищ, китайцы обошли с флангов американскую морскую пехоту и английских «командос»[4], пытающихся пробиться к плацдарму на побережье, и едва не окружили их. Прикрывать дорогу, по которой отступали американцы, от атак противника с соседних высот послали английскую морскую пехоту.
В этом отступлении американцы потеряли тысячи солдат и офицеров. Они не успевали хоронить убитых и оказывать помощь раненым. Многих раненых оставляли умирать на льду водохранилищ. В одном месте трупы пришлось сгребать бульдозером и сбрасывать в одну общую могилу.
Китайцы непрерывно атаковали наши войска на всем пути к Хамхыну и к береговому плацдарму, и отступающим просто чудом удалось спастись от полного уничтожения. Когда началась погрузка войск на суда, американская артиллерия создала плотную огневую завесу по всему периметру узкого плацдарма. Без артиллерийской поддержки войска оказались бы в плачевном положении. Американское командование поспешно стянуло к этому плацдарму все виды транспортных судов, включая множество японских, срочно реквизированных для этой цели.
Отступление на северо-востоке было самым позорным эпизодом декабрьского разгрома. Тысячи американских солдат и офицеров были убиты, ранены и пропали без вести; многие английские «командос» никогда не вернутся на родину. Прежде всего сама идея прорыва к реке Ялуцзян была абсурдной. Но даже после прорыва американцы не смогли сосредоточить достаточно сил, чтобы удержать свои позиции. Затянувшееся тяжелое отступление к Хамхыну говорит о том, что коммуникации американцев угрожающе растянулись. Разгром ускорило полное отсутствие взаимодействия между частями на северо-востоке и частями на северо-западе. Основной причиной была, конечно, фантастическая цель — непременно достигнуть манчжурской границы.
Третьего января в середине дня выяснилось, что китайские войска вместе с войсками корейской Народной армии наступают по шоссе Ыйчжонбу — Сеул. Чтобы задержать их наступление, не было предпринято ровно ничего. В то же время другие части противника нависли на флангах, продвинувшись на несколько километров по обе стороны дороги. Они явно собирались осуществить глубокий обходный маневр с целью овладения Сеулом. Нам снова пришлось забраться в грузовики и направиться к югу, в Сеул. Здесь мы заняли позиции на высотах, с которых просматривался город. Штаб нашего батальона разместился в здании школы.
Во всех районах Кореи построены прекрасные, вполне современные школьные здания. Надо отдать должное народу Кореи, который так много внимания уделяет образованию детей. И не за горами то время, когда эта страна начнет пожинать плоды своих трудов.