Если бы надо было выбрать животное для учителя Дун, я бы первым делом назвала бородавочника. Это такая клыкастая свинья с приплюснутой башкой. Подкожные жировые отложения на свинской харе смахивают на бородавки. Отсюда и название. Считаю, эта дикая свинка — просто идеальное «тотемное» животное для учителя Дун. Бородавок на физиономии грымзы нет, но этот недостаток легко дорисовывает воображение.
После второго завтрака и моих уточнений нам дают полчаса свободного времени. Меньше: я ведь две или даже три минуты этого времени «отняла» у всей группы.
Разрешено всякое, даже — о, счастье! — бегать можно. При этом нянечки разносят по столикам разные разности, вроде как для развлечения. Пластилин, карандаши, раскраски и листы белой бумаги. Математическое домино — его тут же цапнула акула, хотя и Юн тянул свои рученьки.
— По очереди, — предложила я. — Кто вытянет короткую, собирает первым.
Взяла пару зубочисток (их почему-то не убрали со стола после еды), одну надломила. Спрятала в кулаке так, чтобы не было видно обломанный (или целый) край внизу.
За столиком напротив (там, где клубничный леопард) вспыхнула напряженная баталия. Дети пыхтят и тянут на себя пластиковую упаковку с плошками. Розовый детеныш леопарда хлопает по ручке соседа, дергает на себя ценный приз…
Нет, так-то есть логика в выборе «тотемного» животного Сюй Вэйлань. Леопард — пятнистый. И на клубничине есть точки-семянки. Если бы шкура у леопарда была розовая, вообще все условия были бы соблюдены.
За столом напротив в дележку вмешивается грымза Дун. После того, как детеныш, получивший мягкой лапкой по руке, с криком скидывает часть разноцветных блоков на пол. Доминошки учитель подбирает, на стол возвращает.
— За обедом эти детки без сладкого, — ласково сообщает она пацану.
У нас вытягивает короткую зубочистку Юн. Счетные палочки я делю между Ченченом и Шуфэн. Так один сможет называть число, другой отсчитывать палочки. Затем второй предлагает отнять или прибавить сколько-то, другой считает «палками», и так далее.
А сама, раз уж нам позволено вставать, бреду к свободному столу. Забираю с него зубочистки. И к полупустому подхожу. За ним парочка совершенно счастливых детей: им на двоих выдали такой же набор, что и полным столикам. Спрашиваю: можно ли взять у них стаканчик с зубочистками? Дети в нирване, им до лампочки, что там я хочу. Лишь бы играть не мешала.
А я вообще-то пытаюсь прогнуть систему. Или хотя бы пощупать рамки возможного воздействия.
Если я не на уроке, а в свободное время отличусь (нет, не выпендрюсь, отличусь!), могу ли я заработать солнышко? Просто, если нет, то не стоит (в дальнейшем) и напрягаться особо.
Итак, у меня есть три стаканчика с зубочистками. И мягкий пластилин. А я уже второе детство отбываю… кх-м, проживаю. Нет, уклон в тюремный юмор — это уже даже мне не смешно. Пора завязывать. Я о том речь вела, что знаю более прикольное применение зубочисткам, чем ковыряться между зубами.
С добавлением мягкого пластилина они становятся… конструктором. Простейшим, зато и самым доступным.
Дурной пример заразителен. Вскоре к моему конструированию присоединяется Ченчен. А там, поглядите-ка, и с другой половины стола уже лапки (плавники и копыта?) тянутся.
К завершению свободного времени у нас: собранная математическая доска (Юн в соло одолел этого несложного монстра) и… Нечто почти космическое. Выходящее за рамки воображения нянечек, судя по вытянутым лицам.
То ли ракета космическая, то ли удивительной конструкции башня где-то там, в инопланетном городе… На самом деле, очень простенький конструкт. Больше всего времени ушло на то, чтобы детскими пальчиками относительно ровно отделять пластилин и формировать из него «узлы».
— О, — роняет челюсть бородавочник Дун. — Кто это сделал?
— Мэйли, — тычет в меня пальцем довольный бегемотище.
— Мы все, — поправляю я товарища. — Вместе.
Стол получает конфеты — вместе. Видимо, пришло время сменить малышковый девиз. «Мы — сами», — трансформируется в: «Мы — вместе». Вопрос, начислят ли за нашу башню нам бонусов, или отделаются этим: «О».
— Это… интересно, — наклоняет голову грымза. — И достойно поощрения. Всем — по конфете в обед. И… — задумывается, морщит лоб.
«Солнышек отсыпь, да?» — мысленно вопит эта ворона.
— И солнышко автору идеи, — нехотя выдавливает из себя бородавочник.
«Вот ты жадная свинья!» — в голове.
— Спасибо, учитель Дун, — вслух.
Едва она отходит от нашего стола, как Шуфэн сминает звездолет. С улыбкой. И тьмою космоса в глазах. А ведь до прихода Дун лепила и втыкала зубочистки как бы не бойчей всех.
— В следующий раз оставим трубочки от молочка, — сообщаю соседям. — Будем делать цветочки для учителей.
А если кто-то потом случайно положит цветочек на учительский стул, да перед этим снимет с острых кончиков цветные шарики… Это будет чистая случайность. Чистейшая! Я еще и остальную группу научу. Проведу, что называется, мастер-класс. Чтобы всем досталось от благодарных детишек по рукотворному цветику.
Мэйли — сама щедрость.
— Встаем и выстраиваемся, — командует тем временем грымза. — Идем на урок английского языка.
