Тот с тоской оглянулся на охрану звездочки, объясняющих, где и когда пройдет вечеринка. Но жизнь — это боль, и вместо веселья парню выпало тащить режиссерский багаж.
— Мамочка, очень хочется спать, — прильнула я к моей замечательной. — Ты со мной?
Ей там тоже нечего делать, на этом празднике жизни.
— Чу, иди со всеми, — предложила я уже в номере, картинно зевая.
Наша помощница закончила помогать с вещами, так что пускай сходит… На разведку.
Нет, ну какая шустрая в этом царстве принцесса, а!
Утром, с первым будильником, бледная моль встречает нас с новыми листами сценария. И с папкой, где красуется уже готовая фотография. Мне распечатали тоже — для портфолио. И просто, чтобы любоваться.
Ли Мэйли в первой серьезной роли сама на себя не похожа. Мне и форму лица «вылепили» особыми ухищрениями и вставками, и само лицо закрасили. Но — шикарно. Нет слов. Костюмеру — мое уважение. И фон красивый собрали, и со светом всё хорошо. Ян еще и фотограф отличный, как выяснилось.
А как изумительна модель, это ж ни в сказке сказать, ни пером описать. Божественна, да простит мне Мироздание эту наглость.
[1] 一字千金(кит). [
— Докладывай, агент Чу, — велю.
Другими словами, хотя хочется вот так в лоб и спросить. Но мое законное любопытство звучит так: «Вчера было весело, помощник Чу?»
Конечно же, обращаюсь к бледной моли, сначала всласть налюбовавшись своею неземной красой. И, в не меньшей степени, работой костюмера, гримера, фотографа, художника по свету и еще множества специально обученных людей.
Всех тех, кого старается (и, в основном, вполне успешно) купить принцесса выдуманного киношного царства. Чем мне это грозит? Скорее всего, ничем. Убрать из истории куклу не выйдет. Разве что еще сильнее раздуть побочные сюжетные «ветки», чтобы я совсем уж редко мелькала в кадре.
Так против такого может выступить Ян. Он как упрется, фиг сдвинешь. Я, кстати, не льщу себе: режиссер не прям уж ради меня пошел на конфликт с прочими руководителями Лотос-Фильм.
Ян Хоу отстаивал в первую очередь свое видение, художественное восприятие и профессиональное чутье. Понял, что я и впишусь, и отыграю. Он профессионал, а не студент-первогодка вроде Сина. Ян актеров и актрис повидал множество.
Для роли куклы мало быть красоточкой. Обычная кроха двух-трех лет от роду (а сильно старше не взять девоньку, габариты уже не кукольные будут) не придаст глубины и инфернальной силы взгляду. А Мэйли, играющая с читами, на такое способна. Именно это разглядел (или учуял) режиссер Ян.
Слава, признание, высокие рейтинги — то, что им (скорее всего, я же в голову к господину Яну не забиралась) руководит, а не некое расплывчатое обещание, данное мне и маме в уютном ресторанчике, где карпы и зимняя слива.
Не подумайте, что я такой подход осуждаю. Наоборот. Он мне понятен, как понятен здоровый эгоизм дальновидного человека. С Яном можно (и нужно) работать. Но не стоит верить, что он будет за меня — во всем.
Вывод? Улыбаемся и машем: всем этим работникам киноиндустрии, но держим ухо востро. Про ухо и другие органы: что-то Чу молчит. И нос повесила. Подозрительно!
— Что-то случилось? — и побольше наивности в голос. — Расскажи?
Сегодня мне некуда торопиться. С утра часть группы умотала снимать принцессу и ее посещение храма-над-облаками. Чем-то ей там должны помочь. С проклятием, полученным при рождении, и как-то связанным с белыми хризантемами.
По ходу, сценарист Ма, лошадь страшная, прикурил лепестков хризантемы, раз отправил целую принцессу в столь нежном возрасте в горный храм. В переноске для хомячков, блин. Или морских свинок? Так-то есть в Сюли нечто свинское, пусть и не во внешности.
На обратном пути из священного места дядя принцессы, он же важный чиновник и… тадам: заказчик фарфоровой куклы предложит проложить маршрут через один небольшой городок. Как раз тот, где наш отель: центр населенного пункта сохранился с давних времен. Он вполне подходит для проходных (по маршруту следования принцессы с сопровождающими) съемок.
