– А для того, – возгласил энкавэдешник, – что ваша поэма «Страна Муравия» понравилась на самом верху. Поэтому принято совершенно секретное решение: отныне пушкинское кольцо должно принадлежать именно вам, товарищ Твардовский. Время вашего им владения неограниченно. Но партия и правительство надеются, что перед вашей кончиной вы, в свою очередь, передадите его советскому поэту, который на тот момент будет показывать в своем ремесле наиболее впечатляющие результаты. Вам же надлежит хранить данный перстень сугубо секретно, никому и никогда его не демонстрируя и ни перед кем им не хвастаясь. Нам, кстати, известно, что вы имеете тенденцию к злоупотреблению спиртными напитками, но это не должно сказаться на целостности и сохранности драгоценности. Его утрату партия, правительство и органы будут расценивать как потерю коммунистом партийного билета. В таком случае можете не сомневаться, что будете строго наказаны. Итак, держите. – И он протянул, безо всякого футляра, драгоценную печатку поэту.
Тот повертел ее в руках: золото, сердолик, иудейские буквы.
– Не может быть, – воскликнул поэт, – вы меня разыгрываете! Его в самом деле носил Пушкин? И Тургенев? И Маяковский?
– Да! Возвышенно говоря, он хранит тепло их рук. И обладание им ко многому обязывает. Так что теперь вам придется, товарищ Твардовский, быть достойным великой памяти вышеперечисленных авторов. Берите же!
Очень осторожно студент еще раз рассмотрел с разных сторон перстень, пробормотал:
– Носить его на руке, конечно, недостойно комсомольца и советского студента – но я все равно не расстанусь с ним, – и сунул в карман брюк.
– Удачи, Александр Трифонович. – Чекист потрепал поэта по плечу.
– Можно узнать, кто вы? И кто, на каком уровне принял решение о присуждении мне перстня?
– Нет, этого знать вам совершенно не надобно, – покачал головой Яков Саулович и пошел вдоль по Стромынке в сторону метро.
…То, что Агранов избавился от перстня и подарил его лучшему на тот момент поэту в Союзе (по его мнению), никак не сказалось в положительную сторону на его дальнейшей судьбе.
Вскоре, в июле 1937 года, он был арестован.
Осужден и ранним утром 21 августа 1938 года расстрелян.
В 2013 году в посмертной реабилитации ему было отказано.
Офис адвоката располагался неподалеку от Кремля – на Большой Никитской. Мест для парковки, несмотря на сумасшедшие цены, поблизости не нашлось. Пришлось свернуть в Газетный переулок и доехать почти до Тверской – а потом возвращаться пешком. Навстречу спешила деловая центровая столица: менагеры в дорогих галстучках и ботинках, инста-блогерши с искусственно надутыми губками, разносчики еды в желтой или зеленой униформе с коробами-холодильниками, на велосипедах.
Геометка указывала на старый доходный дом. Четвертый этаж без лифта. Квартира, некогда бывшая барской, а потом наверняка коммунальная. Теперь для нее началась третья жизнь – офисная. В одной из комнат прорубили стену и организовали приемную. Там царила очаровательная юная секретарша.
Богоявленскому подумалось, как с годами (и сменой эпох) мигрируют красивые девушки. Они всегда первыми, лучше прочих чувствуют ветер времени, перетекая туда, где деньги, слава и возможности. Когда он начинал, в конце восьмидесятых, все они были там же, где он: в редакциях – «Огонька», «Смены», «Московских новостей». Служили секретаршами, машинистками, учетчицами писем.
В девяностые красавицы плавно переместились в банки.
Потом – на модельные подиумы и презентации.
А сейчас они царят, невидимые живому глазу, в виртуальном мире – приплясывают, меряют купальники и нежатся в них, полуголенькие, под тропическим солнцем.
Секретарша в адвокатской конторе оказалась в реале чудо как хороша: видимо, мулатка, дочка азиата и русской. Прямо глаз не отвести от скуластого лица, узких бровей вразлет и голубых глаз. «Значит, – подумалось, – юриспруденция сейчас на пике».
– Артем Игоревич ждет вас, – пропела она и проводила поэта до высокой барской двери в комнату с лепниной.
Адвокат поднялся из-за стола. Горячо жал руку, усадил на диван за чайный столик.
– Что у вас новенького? – спросил он прежде всего.
Богоявленский колебался: говорить ли о письме с «домашним порно» в исполнении Грузинцева и Кристины? Откровенно говоря, неловко было. Но, с другой стороны, видео разослали непосредственно после убийства. И, возможно, –
Зачем некто это сделал? Хотел скомпрометировать убитого актера? Или девушку? Возжелал бросить на Кристи тень подозрения?
Так или иначе, поэт все-таки счел: надо поведать.
Рассказал о письме и о том, что получили его как минимум еще двое: сама Кристина и ее бывший муж.
– Покажите, что там, – потребовал стряпчий.
Поэт нехотя, скрепя сердце, попытался открыть файл – но тот, слава богу, не загрузился.
– У нас тут бывают перебои с интернетом, – пояснил защитник, – что вы хотите, Кремль близко. Вы мне его перекиньте, пожалуйста, по почте.
