Когда обмены вошли в повседневную жизнь законопослушных граждан по всему миру, это неизбежно привело к появлению нового вида судебных слушаний. Богословие вынуждено было придумывать новые объяснения, в отношениях между людьми все изменилось, в спорте ввели новые четкие ограничения (иначе возникают вопросы вроде: «Можно ли приравнять к допингу повышенную мотивацию, когда при участии в соревнованиях в твоем теле находится кто-нибудь другой?»), а в юриспруденции сложилась новая отрасль, целью которой было ответить на трудные вопросы, которые принесли с собой обмены.
Когда вы обмениваетесь с другим человеком, все его имущество тут же становится вашим – и наоборот? Если да, означает ли это, что вы вольны спалить дом того человека, в теле которого находитесь, а ему ничего не останется, кроме как примириться со свершившимся, когда он вернется в свое тело? Если нет, как далеко можно зайти, упорствуя в обратном? Можно ли подать в суд на человека, который носил вашу одежду, пока был в вашем теле? Вы понимаете, к чему я клоню. Нам еще повезло, что в обменах участвовали только люди, а не животные. Иначе ситуация усложнилась бы еще в тысячу раз.
Очень скоро выяснилось, что никто не согласится обменяться, если не сможет полноценно жить в новом теле или если для обмена нужно будет заключать драконовский детальный контракт: что можно делать, а чего нельзя. И поэтому, хотя многие обменивались постоянно и это регулировалось договором (например, чтобы добраться до работы – это, видимо, было самым частым типом обмена), возникла необходимость в появлении юридического термина, который определял бы, как приемлемо пользоваться имуществом человека, в теле которого вы оказались. Этот термин – определение ему было дано в прецедентном судебном решении по делу «Ваксман против Лангзама» – звучал как «принцип приемлемой последовательности».
Идея была следующая: чтобы жизнь сохраняла логическую преемственность, при обмене вы должны принять на себя несколько вещей. Вы имеете право надевать одежду другого человека, а он – вашу. Вы имеете право съесть яблоко, которое найдете у него, а он вправе зажигать свет в вашем доме. Вы можете спать в его постели, а он – взять ваш плед для пикника, когда пойдет в парк. Но для более крупных денежных расходов лучше использовать вашу личную карточку (ее номер вы наверняка выучили наизусть), хотя, если найдете денежку в кармане, можете пользоваться. Короче говоря, можно пользоваться тем, что позволит поддерживать приемлемый уровень последовательности в жизни.
Что значит «приемлемый уровень»? О, отличный вопрос. Это слово обеспечивает прекрасный заработок десяткам тысяч адвокатов по всему миру. Благодаря этому понятию были куплены тысячи домов, автомобилей, стиральных машин и декоративных тропических рыбок. Большинство людей понимают, что где-то есть граница, что четкого определения у нее нет, но примерно понятно, где она пролегает. Это люди, ведущие себя приемлемо. А для всех остальных существуют суды.
Принцип приемлемой последовательности обрел еще большую значимость, когда стали случаться приступы. В таком случае – как, например, в процессе «Сальник против Гибсона»[18] – закон позволяет тому, кто оказался в вашем теле, пользоваться многими вещами, в том числе вашим имуществом, чтобы выйти на связь с тем, кто оказался в его теле, и вернуться обратно (не говоря уж о том, чтобы просто выжить и понять, где он находится). Ведь понятно, что и вы хотите точно того же[19].
Случай Тамар уже сейчас был мечтой каждого адвоката и кошмаром каждого судьи. Потому что приступ произошел тогда, когда она была не в своем теле. Кроме того, она может оказаться косвенно виновата в смерти Уильямсон, потому что снайпер целился в Тамар. Точнее, может быть, в Тамар. Это еще необходимо доказать. Так или иначе, пока что Тамар находилась в юридическом лимбе. Когда нужно будет выяснить, кому какое тело принадлежит и какие выводы относительно имущества Уильямсон, мадам Ламонт и самой Тамар из этого следуют, кто-то будет просиживать в бюро ночи напролет и стричь купоны со всей этой запутанной истории. Тем, что Тамар вообще не хочет возвращаться в свое тело, она только осложняет дело. Но пока принцип приемлемой последовательности на ее стороне.
– Налей и мне тоже, – сказал я.
В кармане у меня зазвонил телефон. Я посмотрел на экран. Гиди.
Телефон я перевел в беззвучный режим, снова положил его в карман.
Не сейчас, Гиди, не сейчас. Я уже позвонил в полицию, успокойся. И кстати, это спутало нам все карты, спасибо тебе большое.
– Кто там? – спросила она, наливая вина в бокал, стоявший передо мной.
– Нервные клиенты. Хотят срочно отправить посылку, наверное, – сказал я. – Я все время говорю им, что после рабочего дня не отвечаю, но они все равно пытаются.
– Лехаим[20]. – Она подняла бокал.
– Лехаим.
Мы выпили вина и одновременно поставили бокалы на стол.
– А теперь что будем делать?
