– По крайней мере, в ближайшее время тебе нужно быть Кармен Уильямсон, мы же договорились, – сказал я. – Попытайся вести себя как она, делать то, что она делала, выяснить, кто она такая. А мне нужно кое-что проверить.
– Наверное, пока я останусь тут, в ее квартире.
– Э, нет. Это нехорошо. Это нетипично для нее: получается, что она вдруг стала вести себя иначе. Кто-нибудь может…
– Прекрати истерику. Я позвоню завтра и скажу, что заболела, и это вызовет гораздо меньше подозрений, чем если я приеду в ее лабораторию и вообще не буду понимать, о чем все кругом говорят. Мне нужны базовые сведения о той, кого я изображаю. Не гони волну, ладно?
– У нее своя лаборатория?
– Я погуглила ее. Она ученая, пытается найти средство от приступов. Математик. Приехала в Израиль, чтобы участвовать в исследовании, которое здесь проводят.
– И у нее самой были приступы? Парадоксально.
– С ней ничего такого не случалось до сегодняшнего дня. Я читала интервью с ней. Она стала этим заниматься, после того как с ее школьной подругой произошел приступ. У нее самой приступов никогда не было, по крайней мере на тот момент, когда напечатали эту статью, полгода назад.
– О ней напечатали статью? Вот это плохо. Если она знаменита, у нас будут проблемы.
– Слушай, почему тебя так напрягает, что я хочу остаться Кармен? Ну да, о ней напечатали статью, когда она приехала в Израиль, подумаешь, биг дил[21].
– Придется выяснить это. Может быть, она знаменитость в научном мире или в каких-то таких кругах. Может, она большой специалист.
– Я выясню. Успокойся.
– И еще надо узнать, откуда она приехала. Чтобы понимать, на каком языке она говорит.
– Ясное дело. И тогда я выучу этот язык за два часа.
– Очень смешно. Просто будем это знать…
– Она говорит на иврите. В смысле, в том числе на иврите. Она выяснила, что у ее бабушки и дедушки, что ли, были еврейские корни, и выучила иврит, еще когда была на родине. Ей поступили предложения как минимум из пяти мест, но она выбрала Израиль.
– И как, она уже совершила какое-нибудь открытие?
– У нее пока в основном теории – о частоте приступов. Год назад она обнаружила там какую-то закономерность, но в это я уже не углублялась. Почитаю про это потом.
– Ты уже знаешь о ней немало.
– А завтра буду знать еще больше.
– Итак, исследовательница приступов сама переживает приступ, сидя в темноте в запертой комнате.
– Ты так говоришь, как будто это что-то нелегальное или подозрительное. Она не имеет отношения к тому, что произошло со мной.
– С нами.
– Со мной. Перестань уже примазываться. Она влипла в эту историю случайно, как и ты.
– И тем не менее что-то здесь нечисто.
– Знаменитая интуиция Дана Арбеля. Он нутром чует.
– Да.
– Ты уверен, что не съел чего-нибудь не того?
– Очень смешно.
– Знаешь, иногда действительно события происходят случайно.
– Понятно, даже слепая курица два раза в день показывает правильное время.
– Что?!
– Не важно.
Я отпил немного вина.
– Давай вернемся к теме: какой у нас план?
– Я пойду спать, – ответила она. – А завтра встану и попытаюсь узнать о ней как можно больше по ее дому. Ее книги, лекарства в шкафчике в ванной, файлы на компе.
– Я думал, ее комп запаролен.
– С этим я справлюсь, не волнуйся, – улыбнулась она. – Дай мне время, и я сумею войти в ее профиль.
– О’кей, а я выясню, что сейчас у Ламонта. Может, поговорю с ним или с его женой. Выведаю, в каком направлении движется расследование.
Она приложила руку к сердцу:
– Ты мой герой.
– Или просто поеду домой и предоставлю тебе самой разбираться.
– Ладно, – она махнула рукой, – только пока ты не уехал, у меня к тебе просьба.
– Записать, как я говорю, что ты действительно Тамар, на случай если меня убьют?
– Нет, хотя это было бы очень мило с твоей стороны, – сказала она. – Хочу, чтобы ты зашел в кабинет Уильямсон.
– Плохая идея. Лучше мне не влезать в…
– Это будет лучше, чем если я туда пойду.
– Но зачем?
– Помнишь, я обнаружила, что дверь заперта, я не могла выйти, все такое? – сказала она. – Так вот, я написала записку, которую собиралась просунуть под дверь, чтобы позвать на помощь. И не успела я это сделать – краем глаза я заметила, как что-то блестит, нагнулась и увидела, что под шкафом в углу приклеен ключ…
– И?
– Взяла ключ и вышла. А записку оставила у нее на столе. От всей этой беготни, знаешь ли, путаешься.
– Там написано что-нибудь подозрительное?
– Немного.
– Из этой записки люди узнают, что с Кармен Уильямсон что-то случилось?
– Может быть.
Я закрыл глаза. Сил уже нет. Снова открыл.
– Тамар, что там написано?
– Что-то в стиле: «Меня зовут Тамар Сапир, у меня был приступ, я поменялась с женщиной, которая находилась в этой запертой комнате. Пожалуйста, позовите на помощь и выпустите меня отсюда, чтобы я могла вернуться в свое собственное тело».
– А, только «в стиле». Стиль – это всегда хорошо.
– Типа того.
– Но если это только стиль, а не содержание записки, то не страшно.
– Нам нужно достать эту записку, так?
– Еще повезло, что ты не написала, что Уильямсон была убита, а ты теперь должна скрываться, потому что тебя, по-видимому, хотят убить.
