Девушка замолчала и принялась разглядывать фонари под окнами. Горели только два из шести, причём лампы явно следовало поменять. Возле подъезда тосковала машина Роберта, доставшаяся ему от славного предка, рядом устроились ободранная скамеечка и скромная автобусная остановка. Людей на улице не было, только тёмно-серый кот тихо бродил туда-сюда в поисках пищи.
– Непривычно, да?
– Что? – не сразу поняла Александра.
– Пейзаж. Ты в своей высотке, небось, привыкла ко множеству огней, шумным улицам, гуляющим допоздна прохожим…
– Мне и тут нравится, – призналась она неожиданно для себя. – Это как-то… таинственно, не находишь? Вроде бы обычный сонный городок, каких в России тьма тьмущая, а как копнёшь поглубже, выясняется, что чуть ли не у каждого жителя есть свои неприглядные секреты. Я даже не о Тимуре говорю. Взять хотя бы Игната и его отчима, Александра Александровича или Евгению, внезапно свихнувшуюся на вампирах. А уж про твоего деда и его польских приятелей я вообще молчу. Кажется, что полноценной жизнью живут только крупные города, но на самом деле всё интересное происходит именно в таких – серых, обычных и непримечательных.
– Ты прям философ, – нежно улыбнулся Роберт и осторожно погладил её руку. Девушка напряглась, с трудом удержавшись, чтобы не отшатнуться, но вовремя замерла и сделала вид, что ничего не заметила. В том, что происходит в её душе, она пока так и не разобралась, зато точно знала, что хочет, чтобы он всегда был рядом. Вопрос только – в каком качестве. – Иди спать, завтра трудный день.
– Что-то я сомневаюсь, что он будет труднее сегодняшнего. У тебя есть планы?
– Наведаемся в больницу к Александру Александровичу, может, он уже очухался.
– А если нет?
Роберт пожал плечами.
– Выудим из него всё, что сможем.
– Будем искать Евгению?
– Будем, не зря же она на тебя напала. Если это, конечно, была она.
– А не злобный вампир? – тонко улыбнулась девушка.
– Тебя любой злобный вампир испугается, – усмехнулся Роберт. – Иди в кровать.
Вопреки упрямому желанию поспорить, Александра послушно прошествовала к указанной мебели, с головой завернулась в одеяло и почти мгновенно заснула.
Утро началось с запаха омлета и поджаристых тостов. Кто-то издевательски пристроил тарелку прямо у неё перед носом, видимо, надеясь таким образом разбудить и заставить действовать. Кто бы из двух братьев это ни был, он не просчитался. Александра, ещё не открыв глаза, вытянула из-под одеяла руку, нащупала тост с малиновым джемом и, кое-как облокотившись на подушку, начала завтракать.
– А ты милая, когда ешь. – Голос Гриши донёсся с другого конца комнаты, и девушка едва не поперхнулась.
– А когда не ем?
– Ещё во время сна – ничего. Но стоит рот открыть…
Александра распахнула глаза, замахнулась, чтобы отправить в зарвавшегося негодяя бутерброд, но тут же разглядела рядом с собой улыбающегося Роберта и вынужденно сменила гнев на милость.
– Вы что, уже готовы?
– Ждём только вас, принцесса.
– Почему все так меня называют? – насупилась девушка. – Я что, как-то неправильно себя веду?
– Очень неправильно, но дело не в этом.
– А в чём?
– Просто некоторые рождаются коронованными, – пресёк дискуссию старший Лепатов.
– Так дело в моих родителях? – Она закончила завтракать и направилась к шкафу. – В их достатке?
– И родители, и достаток здесь совершенно ни при чём. Это совокупность характера, интеллекта и ещё чего-то внутреннего…
– Достоинства, – подсказал Гриша. – Я бы добавил внешность, но это и так понятно.
– Вы меня хвалите или наоборот? – запуталась Александра.
– Хвалим, хвалим, одевайся быстрее.
Девушка довольно улыбнулась и скрылась в шкафу, где с некоторым трудом смогла найти зелёный кардиган, на редкость подходящий к её волосам, и простые, но очень любимые джинсы. На пальто, купленное Труфановым она не могла смотреть без слёз, а потому задвинула его подальше и прикрыла парой юбок.
– Собираешься, как на свидание, – ехидно заметил Гриша, выразительно глядя на её кардиган. – Кое-кому тоже следует приодеться.
– Может, хватит уже?
– А вы всерьёз думали, что я оставлю вас в покое? – искренне поразился младший Лепатов. – Я вообще не помню, чтобы видел тебя с девушкой, да ещё в таком недвусмысленном положении. Взрослеешь, братик.
– Слушай, ты…
– Хватит вам. – Наблюдать за перепалкой кузенов было довольно занимательно, но предстоящая беседа с управляющим вызывала больший интерес.
Больница, в которую определили Александра Александровича, располагалась практически за городом, в уютном солнечном месте с благоустроенным парком и четырьмя собственными теплицами, в которых, несмотря на осенние холода, ещё что-то зеленело.
Пройдя в отдельную палату (надо думать, польские родственники не бросили в беде), молодые люди обнаружили управляющего в самом плачевном состоянии. Волос у него на голове осталось немного, и те приобрели заметный седой окрас, глубокие морщины залегли между бровями, губы сделались бесцветными, а кожа – синюшной.
