История быстро добралась до Штатов через информагентство Associated Press. На следующий день ремарки Тибора уже напечатали в
Тибор возвращается из лагеря для военнопленных. Тибор оказался одним из первых американских солдат, прибывших в Панмунджон в результате операции «Малый обмен». Фото Фрэнка Прэйтора. Использовано с разрешения, (с) 1953–2014 газета Stars and Stripes
Из Панмунджона Тибора отправили в военные госпитали Сеула, затем Токио, затем Гонолулу. На его ногу обратили внимание только в Токио. Китайский врач очистила берцовую кость, что, вероятно, спасло Тибору ногу, но костные ткани поразил остеомиелит. Рентген обнаружил усыпанные от колени до лодыжки маленькие кусочки шрапнели. Тибору повезло, что его освободили в апреле, иначе инфекция пошла бы дальше по ноге.
Он лежал в специальной палате для военнопленных в Токио, рядом с операционной, когда его внимание привлекла американская медсестра с черными как смоль волосами и улыбкой на миллион долларов. С момента, когда он находился рядом с такой красоткой, прошло несколько лет, посему он крайне обрадовался, когда она остановилась возле него и оглядела. «Тебе не помешает побриться, солдат, – сказала медсестра, изучив его медкарту. – Бритву хочешь?»
Тибор медленно поднял руки и вяло потряс кистями.
– Что, руки не работают?
Тибор слабо покачал головой.
Сестра принесла бритву, мыло, полотенца и чашку с водой. Она намылила ему лицо и мастерски повела бритвой по недельной щетине. Ее улыбка, волосы, фигура и бодрящий чистый аромат вводили его в приятное оцепенение. Его глаза сияли, когда нежная, как у младенца, кожа ее рук прикасалась к его груди и плечам. От отупел от желания, и когда она закончила брить его, он так заволновался, что схватил ее за руку и крепко пожал. «Спасибо вам, спасибо, спасибо», – расплескивал он благодарности.
Поняв, что ее обманули, медсестра сказала стальным голосом: «Ах ты сукин сын! Да ты мог сам побриться!»
Тибор пришел в себя. «Знаю, – подмигнул он ей, – но вы делаете это гораздо, гораздо лучше».
Настроение у него было преотличное, когда армейский санитарный самолет, летевший из Гонолулу, приземлился на военной авиабазе «Трэвис» в Калифорнии. Солдаты в самолете радостно загудели, когда он сначала поставил десять баксов на то, что одна из двух сопровождавших их медсестер поцелует его, а затем пытался уговорить их на это. Медсестры рассказали репортерам, что он умолял их и клянчил поцелуй всю дорогу, но в итоге проиграл свою десятку. Тибор утверждал обратное.
Когда Тибор и еще тридцать восемь военнопленных – участников «Малого обмена» приземлились в Лонг-Бич, их встретила радостная толпа семей и поклонников. Ирэн и Имре, одетых в свои лучшие костюмы, провели мимо зевак и прессы, чтобы они смогли первыми встретить рядового Рубина, спускающегося с трапа.
Помогая себе тростью, Тибор доковылял до взлетной полосы и угодил в объятья Имре. Вот только что он небрежно откалывал шутки в компании таких же возвращенцев, весь из себя такой крутой. И тут, внезапно для него самого, его захватили эмоции. Фотографы сгрудились и попросили семью попозировать. Ирэн поцеловала Тибора в щеку – тут же их накрыл взрыв фотовспышек, ослепивший ее. Были объятья и рукопожатия и еще вспышки, но у Тибора так и не вышло оказаться наедине с братом и сестрой – военная «Скорая» увезла его из аэропорта. Он уехал так быстро, что у Ирэн и Имре осталось впечатление, будто он и не возвращался. Но он вернулся: доказательство красовалось на первой странице местной газеты на следующий день.
Это фото, на котором Тибор впервые за три с лишним года ступает на американскую землю, появилось во всех газетах. С того самого интервью для
Ирэн целует Тибора в щёку по его приезде на военную авиабазу «Трэвис» в Калифорнии, 2 мая, 1953. AP Photo/Эрнест K. Бэннетт
Тибор Рубин придал старой истории новый поворот, и это делало его особенно интересным для прессы. Но в тот день в Лонг-Бич его брату и сестре было плевать на все это – они были слишком заняты, удивляясь, каким взрослым стал их двадцатитрехлетний брат.
