Эммет спустился в гостиную, сел в кресло и погрузился в мрачные раздумья. Мисс Трейнор он попросил посидеть с ним — попросил вежливо, так как что-то в ее манере не позволяло ему говорить с ней резко или грубо. Из-за ее легкого астигматизма казалось, будто она искоса смотрит в какую-то другую вселенную, гораздо более красочную и интересную, и Эммету вовсе не хотелось снова обращать ее взгляд на ту унылую, хоть и правдивую реальность, которую он имел неудовольствие лицезреть сейчас. К приезду доктора Кардиффа он уже до известной степени успокоился.
— Позвольте мне высказаться первым, — начал он, — поскольку ваше слово будет более веским, решающим и так далее.
Доктор Кардифф кивнул, всем своим видом изображая терпение.
— Я посмотрел карту, — сказал Эммет. — Простите, доктор, но я не могу жить так четыре месяца.
— Мне уже доводилось это слышать, — едко заметил доктор. — Десятки больных с так называемым напряженным графиком говорили мне: «Если вы думаете, что я буду валяться в этой паршивой постели, так ее перетак, то вы сошли с ума!» А через несколько дней, когда испугаются как следует, они уже смирные, как…
— Но если я буду весь день пялиться в потолок… да еще утка, и все протертое… вы скоро получите законченного психа!
— Мистер Монсен, раз уж вы добрались до карты, вам следовало изучить ее целиком. Там говорится, что сиделка должна вам читать… а по утрам вы сможете в течение получаса просматривать почту, подписывать чеки и все такое прочее. Лично я считаю, что вам крупно повезло: болеть в этой чудесной стране гораздо приятнее, чем…
— Согласен, — перебил его Эммет. — Я не отказываюсь вести полностью овощную жизнь — я только прошу вас внести некоторые поправки. Я просто не сумею… я сбежал из дому в двенадцать лет и пешком отправился в Техас…
Доктор встал.
— Вам уже не двенадцать лет. Вы взрослый человек. А теперь, сэр…
Он засучил Эммету рукав халата и, доставая аппарат для измерения давления, добавил:
— Через минуту вы будете лежать в постели!
Аппарат испустил вздох — доктор Кардифф взглянул на показания и расстегнул манжету; затем рядом с Эмметом очутилась мисс Хэпгуд, и он почувствовал у себя на локте ее железную хватку.
Кардифф повернулся к мисс Хэпгуд.
— Мы отведем мистера Монсена наверх.
— Я вполне могу дойти сам…
Случайно очутившаяся в коридоре мисс Трейнор наблюдала, как его ведут, поддерживая с обеих сторон. Несмотря на умение находить в жизни какие-то свои, очень особенные радости, она была девушка серьезная и редко полагалась на интуицию. Но в этот раз ей трудно было избавиться от навязчивых сомнений в том, что тактика, избранная доктором Кардиффом, действительно является наилучшей.
Эти сомнения усилились на следующий день, когда она сидела за машинкой, глядя в окно на розовую клумбу и кухню по ту сторону. Был час пополудни, и мистер Монсен самолично находился у плиты в обществе мисс Хэпгуд, явно балансирующей на грани обморока.
Похоже, Маргерилья еще не появилась, хотя ей давно пора было выйти на работу. Примерно в одиннадцать она позвонила бог весть откуда, и мисс Трейнор получила туманное сообщение о сломавшей ногу бабушке. Маргерилья обещала скоро прийти, но пациент все отчетливее проявлял признаки нетерпения и тревоги.
Мисс Трейнор прислушалась.
— При температуре тридцать девять с половиной еду не готовят, мистер Монсен!
— Почему же? Вы не читали про гуннов? Они подкладывали под себя вместо седел куски сырого мяса{197} и скакали так весь день — это разрушало в мясе волокна, примерно как современная кухонная плита.
— Мистер Монсен!
До мисс Трейнор донесся свирепый стук разделочного ножа, и она решительно склонилась над своими бумагами. Он казался таким приятным, симпатичным мужчиной!
— Вы слишком слабы. — В голосе мисс Хэпгуд звучала безнадежность.
— Вы так полагаете? Что ж, в кладовой стоит бутылка отличного коньяку. По-вашему, мне добавят сил все эти успокоительные, от которых круглые сутки туман в голове?
Треснула патентованная кофеварка, и стук ножа прекратился.
— Есть я ничего не хочу, — заявил Эммет. — И, пожалуйста, не извиняйтесь. Мы отправим мисс Трейнор за сандвичами. По-настоящему я хочу одного: потушить свою медицинскую карту в касторовом масле и скормить ее доктору Кардиффу.
Мисс Трейнор, пожалела, что у нее нет для него новостей получше, чем известие, полчаса назад полученное по телефону, что сегодня Эльза Халлидей занята до самого вечера, но, возможно, заглянет завтра. Она услышала, как он побрел в гостиную, и тут ее отвлек шум машины, подъехавшей к черному ходу.
Пять минут спустя она поспешила в гостиную; мисс Хэпгуд следовала за ней по пятам.
— В чем дело? — спросил он, сонно подняв голову со спинки кресла.
— Это Маргерилья! — заверещала мисс Хэпгуд. — Она наконец приехала, только от нее так странно пахнет… Знаете…
Он перебил ее, требовательно обратившись к мисс Трейнор:
— Что там такое?
— Ваша служанка пьет, — пояснила та. — Мы заподозрили это еще вчера. Она только что появилась, и с ней какой-то здоровенный парень, тоже пьяный… заснул поперек ее кровати…
