У безрассудного юноши, впервые в жизни отведавшего алкоголя, не возникает желания кого-нибудь убить или поколотить жену; в его душе и теле возникает переполох, и он приходит в бурную ажитацию. Англичанин лезет в гору, ирландец ввязывается в драку, француз бросается танцевать, а наш соотечественник ажитируется (хотя в современных словарях этого слова уже нет).
Так случилось и с непьющим Эмметом: он ажитировался. У него и раньше был жар, а он еще плеснул на него коньяку — и вспыхнувший огонь разгорался, пока он сидел на кровати, а мисс Хэпгуд пыталась освободить его от мокрой насквозь одежды. Внезапно он исчез — и почти столь же внезапно появился из гардеробной в чем-то вроде саронга и с цилиндром на макушке.
— Я царь каннибалов{201}, — сказал он. — Сейчас я пойду в кухню и съем Маргерилью.
— Маргерилья уехала, мистер Монсен.
— Тогда мне придется съесть Карлоса Дейвиса.
Через мгновение он был уже в коридоре и говорил по телефону с дворецким Дейвиса. Если мистер Дейвис дома, не соблаговолит ли он зайти?
Повесив трубку, Эммет ловко увернулся от шприца мисс Хэпгуд.
— Ни в коем случае! — предупредил он. — Я собираюсь играть роль и должен полностью владеть собой. Мне потребуются все мои силы.
Чтобы проверить, как обстоит дело с последним пунктом, он вдруг нагнулся и выломал из перил балясину.
Простота этой операции заворожила его. Он потянулся дальше и выломал еще одну — а потом еще. Это было похоже на тот распространенный кошмар, в котором с гнетущим изумлением вынимаешь изо рта собственные зубы.
Перемещаясь таким образом все ниже, он спустился с лестницы. Одну балясину он держал в руке, намереваясь оглушить ею мистера Дейвиса, как только тот войдет в дверь: это необходимо было сделать, прежде чем освежевать его и съесть.
Однако затем он слегка просчитался. Приблизившись к кухне, он вспомнил о бутылке с коньяком, совершил энергичный маневр, дабы прихватить ее с собой, и в результате временно упокоился на мешке с картошкой под кухонной раковиной — балясина валяется в сторонке, черная шелковая корона съехала набекрень.
По счастью, он не был свидетелем событий, разыгравшихся в следующие несколько минут. Сразу после его падения мисс Трейнор выглянула в залитый сумерками сад и увидела Карлоса Дейвиса, который пересекал его коротким путем с целью проникнуть в дом своего жильца через заднюю дверь. Она тут же шагнула за порог, чтобы перехватить его, и закрыла сетчатую дверь за своей спиной.
— Эгей! Привет, привет! Рад встрече, и все такое. Монсен хотел меня видеть, а я всегда говорю, что больных надо навещать, и все такое.
— Мистер Дейвис, сразу после того, как мистер… Мом… — от волнения она заговорила как мисс Хэпгуд, — позвонил вам, ему позвонили из Нью-Йорка — это был его брат. Мистер Мом просил узнать, нельзя ли ему увидеться с вами позже… или завтра.
Мысленно молясь, чтобы из кухни не раздалось никакого звука, мисс Трейнор услышала, как там упала и медленно покатилась по полу картофелина.
— Конечно, черт побери! — добродушно воскликнул Дейвис. — Сценарий все равно задержали на два дня. Автор запил. Каков подлец!
Он свистнул, затем с восхищением поглядел на мисс Трейнор — обратная версия обычного процесса.
— Как насчет бассейна, когда будет минутка? В смысле, не всегда же вы работаете. В смысле…
— С удовольствием, — сказала мисс Трейнор — и заглушила что-то вроде поднимающегося изнутри стона уверенным сообщением: — Ну вот, он меня зовет.
По лицу Дейвиса проскользнуло озадаченное выражение — потом исчезло. Она облегченно перевела дух.
— Ну ладно, пока. Держите хвост пистолетом, и все такое прочее, — посоветовал он напоследок.
Едва он отошел футов на десять, как она вернулась в кухню. Эммета Монсена там уже не было, но никаких сомнений в том, где он находится, не оставалось, поскольку она услышала треск покидающих перила балясин, звон разбитого стекла — и затем его голос:
— Нет! Сами пейте. Я знаю, что это такое. Это хлоральгидрат… «микки-финн»{202}! Знакомый запах!
Мисс Хэпгуд стояла на лестнице со стаканом в руке, растерянно улыбаясь.
— Пейте! — скомандовал Эммет, не прерывая своих разрушительных действий: он выкидывал извлеченные из перил балясины в сад через разбитое окно. — Когда придет Кардифф, вы у меня все будете лежать рядышком — пусть посмотрит, прежде чем выпить свою порцию! Боже мой! Неужели человеку нельзя помереть спокойно?
Мисс Трейнор включила в холле свет, поскольку сумерки сгущались, и Эммет Монсен посмотрел на нее с неодобрением.
— И еще вы тут со своей улыбкой, как будто она такая неотразимая! Подумаешь,
— Я из Новой Англии, мистер Монсен.
— Какая разница! Все равно, выпишите себе чек. И мисс Хэпгуд тоже выпишите — на медицинской карте.
Тут мисс Хэпгуд совершила мужественный поступок: то ли ей, как Жанне д’Арк, было видение, то ли шепнул что-то на ушко пролетевший мимо дух Флоренс Найтингейл.
— Мистер Монсен! Если я это выпью, вы ляжете в постель?
