Я закрыл КПСС полностью

Он показал указ, подписанный двумя президентами: Горбачёвым и Ельциным. Согласованный с Поповым и Бакатиным. Суть указа проста: назначить Савостьянова Евгения Вадимовича заместителем Председателя КГБ СССР — начальником Управления КГБ СССР по городу Москве и Московской области. Ввести Савостьянова Е. В. в состав коллегии КГБ СССР. (Так я стал одним из последних членов коллегии КГБ СССР — ни в сказке сказать, ни пером описать.)

Не затягивая, пошли к Бакатину.

И вот идем мы подземным переходом, лестницами и коридорами, и вижу я мужчин и женщин, спешащих, болтающих, курящих (тогда было можно), которые без особого интереса на меня посматривают (да и Столярова, похоже, многие еще не знали в лицо). И пришла мне в голову мысль: повернись эти августовские дни дела иначе, шел бы я этими лестницами и коридорами, мимо этих мальчиков и девочек, но не со Столяровым, а с конвоирами, и руки у меня за спиной были бы «в железах». От этой мысли настроение улучшилось: дела в эти августовские дни пошли, как надо.

Вхожу в кабинет Бакатина. Письменный стол, тумбочка с множеством телефонов, приставной столик для бесед тет-а-тет или на троих. Длинный стол для совещаний. Ближе к входу — журнальный столик с креслами. Карта СССР во всю стену. Стеллажи с тщательно подобранными собраниями сочинений.

Бакатин вышел из-за стола, поздоровался. Впоследствии он писал в мемуарах:

«Гавриил Харитонович Попов позвонил мне и попросил принять для беседы кандидата на пост начальника Московского управления [на самом деле встреча состоялась, когда указ уже был подписан — Е. С.]. Пришел бородатый красавец с мягкой интеллигентной манерой общения, явный интеллектуал, Евгений Вадимович Савостьянов.

Абсолютно гражданский человек, не имеющий никакого отношения к спецслужбам. Но я уже успел оценить его организаторские способности. Когда собирались несколько политиков и академиков, чтобы организовать Движение демократических реформ, было видно, что без хорошего администратора — Савостьянова — у них ничего не получится.

Конечно, я дал согласие и не ошибся, узнав его поближе в нашем недолгом общении. Савостьянов — большое приобретение для новых спецслужб, если они все-таки станут новыми… С появлением этого гражданского человека, представителя демократического движения, в ключевом, столичном управлении, пробивалась еще одна брешь в милитаризованной и консервативно-кастовой системе старого КГБ».

Бакатин коротко рассказал, как много проблем предстоит решать. Насколько система КГБ не готова работать в новых условиях. Как трудно ему дается реформирование организации, сколько негатива на него выливается.

Помедлив, заметил, что есть сложность: мне по должности положено воинское звание генерал-полковник. Я ответил, что мне погоны не нужны. Что как штатский пришел, как штатский и уйду. Было заметно, что Бакатину это принесло облегчение. На том и откланялся.

Выхожу в приемную, в думы погруженный, ничего не видя пред собой, и вдруг слышу:

— А ты что тут делаешь?

Передо мной — Игорь Голембиовский, возглавивший после путча опозорившуюся своей соглашательской позицией газету «Известия»[144].

— Игорь, ты не поверишь. Ты видишь перед собой нового начальника Московского управления КГБ. А я даже не знаю, где оно находится.

— Я тебе сейчас объясню, где оно находится, — раздался сзади знакомый, но неожиданный голос.

Оборачиваюсь. Передо мной — Владимир Буковский, знаменитый в 60–70-е годы диссидент, отбывший сроки в психбольницах и концлагерях СССР, особенно прославившийся тем, что именно на него советское руководство выменяло сидевшего в чилийской тюрьме тамошнего главного коммуниста Луиса Корвалана. (Гуляла по стране частушка: «Обменяли хулигана на Луиса Корвалана. Где б найти такую …, чтоб на Брежнева сменять!»)