И даже после всей этой безумной беготни мы снова вернулись в точку невозврата, где замерли напротив и говорили на одном и том же языке, совершенно не понимая и не слыша друг друга.
Внезапно шум улицы перекрыли рваные раскаты грома. Даже погодные условия лишали меня последнего выбора.
— Удовлетворяйся за счет других, а меня оставь в покое.
Влад подошел ко мне впритык, настолько близко, что я почувствовала жар его тела. В противовес этому теплу его глаза лишь замораживали меня своим презрением. Он резко схватил меня за волосы и больно потянул на себя, вынуждая впиться ладонями в его тело. Я попыталась отклониться в сторону, но Влад снова слишком мучительно, почти зверски встряхнул меня и заставил посмотреть ему в глаза.
— Вместо того, чтобы вымаливать прощение, ты меня сейчас провоцируешь?
— Мне не за что извиняться, — я резко встряхнула головой и мстительно начала царапать ногтями его грудь, — то, в чем ты меня обвиняешь, уже давно в прошлом. Забудь и живи с этим дальше, как я поступила шесть лет назад.
Он провел большим пальцем по моим губами и больно схватил за подбородок, фиксируя положение головы и не позволяя от него отвернуться. Наклонился, обдав дикой смесью ароматов, сочетающих буйство ветров и до дрожи в коленях знакомый парфюм, и холодно процедил:
— То, что ты сделала, не сотрешь просто так, дурашка, — он произнес мое прозвище с каким-то безумным оскалом, словно выговорил его против воли, и, обозлившись еще сильнее, вцепился второй ладонью в мою шею, — шесть лет — никчемный срок, который не поможет забыть. Мне бы не хватило даже вечности на то, чтобы простить тебя.
Я прекратила бессмысленные попытки вырваться и зло посмотрела ему в глаза, прошипев:
— Мне не нужно твое прощение. Ты в любом случае не сможешь винить за прошлое сильнее меня самой. Я — свой самый главный судья, и, если ты не хочешь нести эту ношу, я тебя не прошу. Просто проваливай нахрен и начни жить так, словно ничего не было.
Влад задумчиво провел ладонью по моей шее, будто проверяя, насколько она тонкая. Его грудь шумно вздымалась от едва сдерживаемой злости, и я понимала, что лишь усугубляю ситуацию, но после такого отношения я бы себе не простила, если бы прогнулась под мужчину и выполняла его жалкие приказы.
Я отвела взгляд в сторону и резко сказала:
— Я понимаю, что причинила тебе боль. И это — моя единственная вина перед тобой, но она не дает тебе право относиться ко мне, как к кукле. Думаешь, мне не было больно, и я не страдала? Да я чуть не спилась из-за твоего ухода и всего, что за ним последовало!
— От тебя требовалось лишь одно — довериться мне. Но ты же такая самостоятельная, да? И куда тебя привело твое самоуправство? Ниже просто некуда падать, Ада. И вот за это я тебя по-настоящему ненавижу. За то, что уничтожила девушку, ради которой я бы умер. Стала пользованным куском дерьма.
Я устало посмотрела на него и тихо сказала:
— Если бы на кону стояла твоя жизнь, я бы поступила точно также, потому что моральные принципы не стоят ничего, если, пожертвовав ими, я могу спасти тебя.
— Охеренная логика. Я что, должен тебя поблагодарить за такое самопожертвование? Сказать спасибо, раз ты готова раздвигать ноги, лишь бы другие люди жили долго и счастливо?
— Ты ничего мне не должен. Как и я тебе. Я не могу исправить прошлое.
— Я и не жду, что ты что-то исправишь. Всего лишь хочу каждый день видеть, что тебе гораздо больнее, чем мне.
На улице резко хлынул ливень. Сотни капель устремились вниз, погружая нас в хаотичные дождливые порывы. Тучи сгустились и закрыли все просветы, окуная нас в бесконечную темноту. Или же мне это только показалось, потому что не было ни одного луча надежды в его глазах? Хотя, возможно, сквозь призму мужских зрачков я лишь увидела саму себя?
Хрипло прошептала, чувствуя соленый привкус на губах:
— Это не принесет тебе никакого счастья, Влад.
Капли дождя смешивались с моими слезами, и только необычная солёность могла доказать, что я плачу.
— Ошибаешься. Это как раз то, что мне сейчас нужно.
Мы оба промокли до нитки. Влада, казалось, совсем не беспокоило то, что сотни настырных капель перетекали с его тела на мое и погружали нас в неприятный холод. Я рванула к машине, пытаясь скрыться от дождя, но он схватил меня за талию и грубо впился в мои губы, слизывая непрошеные слезы.
Руками Влад скользнул вдоль моих плеч, вызывая стаю мурашек, возникших то ли из-за холода, то из-за нестерпимого жара его тела. Пальцы ощутимо прошлись по моим ключицам, спускаясь к груди и останавливаясь у талии. Он так крепко прижал меня к себе, что я могла почувствовать, насколько Влад напряжен. Его аромат пьянил и отравлял, потому что напоминал о парне, который не мог позволить себе дорогой парфюм.
