— Нет! — выдохнул Лекс. — Но на сегодня все!
“Это кому как”, — ухмыльнулась про себя Лера. Адреналин несся по телу, заглушая собой боль, с которой, казалось, было невозможно справиться.
Оказалось, возможно.
Зря Лера думала, что никого не сможет ненавидеть больше, чем Султанова.
Домой она вернулась на такси, предварительно убедившись в том, что Лекс уже более или менее пришел в себя.
В гостиной и кабинете Феликса горел свет. Лера внутренне сжалась, но раздраженно дернув головой, быстрым шагом зашла в дом.
— Где ты была? — голос мужа не предвещал ничего хорошего. Но страха в душе Леры он не вызвал.
— И тебе привет! — не глядя на него, она сняла с себя плащ. — Как командировка?
И только потом обернулась.
Исаев был зол. Губы были плотны сжаты, а в глазах не было ни намека на привычную мягкость. От былой раслабленности тоже не осталось и следа.
Переживал, что ли? Лера тут же отбросила в сторону эту мысль. Скорее напрягся, что может потерять над ней контроль.
— Ко мне в кабинет.
Лера спорить не стала. Ей было что сказать своему мужу.
Не дожидаясь приглашения, Лера уселась в кресло и стала ждать. Раз позвал, пусть начинает первым.
И Феликс не стал тянуть.
— Что происходит, девочка моя? — ласково спросил он, но Лера не повелась. У нее перед глазами стоял совсем другой Феликс. Тот, который обнимался на улице со своей любовницей. — Почему ты игнорируешь мои звонки?
— Я была занята, — не слишком вежливо ответила Исаева. Глаза ее мужа опасно сощурились. — Как и ты.
— И чем же? — и не дождавшись ответа, Феликс нетерпеливо продолжил. — Лера, что случилось?
Дальше играть в кошки-мышки, смысла не было. Да и Лере сильно хотелось посмотреть как изменится непробиваемая физиономия ее мужа.
— Твоя любовница случилась, Феликс! — Голос Леры звенел. — Галина Гурская случилась! Выпадает из машины прямо на дорогу и целует моего мужа средь бела дня. Вот что случилось!
Исаев громко выругался. Впервые при Лере. Вид у него был если не растерянный, то как минимум озабоченный. Ему было неприятно, может, даже стыдно. Но он быстро справился с собой.
Отрицать ничего не стал.
— Гале стало плохо в машине, пришлось остановиться, — пояснил он, но в глаза жене не смотрел. — Никто не должен был видеть нас вместе.
— Но я увидела! Своими глазами! И не только я! — голос Леры грозил сорваться на крик. Она не контролировала себя так, как хотела бы.
— Лера! — тут же одернул ее Феликс. — Я не обещал тебе верности, я не евнух и не импотент.
От его слов она истерично засмеялась.
— Да мне плевать, кто ты! — взорвалась она. — И на твою бабу тоже плевать! Хоть трахай весь город, Исаев! Мне нет до этого дела! Но у нас был и есть договор. Тобой, между прочим написанный. Мы договарились, что никаких открытых измен с твоей стороны! Никаких публичных унижений меня, как твоей жены! А ты сосешься с этой дрянью у всех на глазах! Господи, я думала, что ты хоть человек приличный и тебе можно доверять! А ты… ты такой же как… как все!
— У тебя истерика, — холодом в голосе Исаева можно было заморозить все живое. — Тебе нужно успокоиться, и тогда мы поговорим. Видимо, уже завтра.
А Лера и не обиделась, что ее по сути обозвали истеричкой. Ну и пусть. Зато она не спит с чужими мужьями. И если Исаев хотел ее как-то пристыдить, то у него ничего не получилось. Она больше не смотрела на него с восхищением влюбленной ученицы.
— Нам не о чем больше говорить, Феликс. — она поднялась с кресла. — Просто выполняй свою часть договора, как я свою. Меня, целующуюся с каким-то левым мужиком ты точно никогда не увидишь.
Глава 30
Утром Леру ждал не привычный букет садовых цветов, а огромная корзина бордовых метровых роз. Конечно же, очень дорогих. И записка, написанная рукой ее мужа. “Готов загладить свою оплошность. Давай поужинаем и все обсудим”.
Оплошность… он называет это оплошностью!
Ужинать с ним она не пойдет. Вину он решил загладить. На богатом это называется — держи вот побрякушку или сходи купи сама себе что-то для поднятия настроения, а я пойду дальше шпилить свою любовницу!
Лера пыталась понять, на кого она злится больше — на себя или на Исаева.
Какой же наивной она была, думая, что они расстались, раз Феликс никак не палился с Гурской. Просто Исаев умеет виртуозно скрывать правду, вести себя так, что чувствуешь себя особенной рядом с ним. Хочется научиться прыгать выше головы, лишь бы заслужить его восхищение. А когда он ее еще и поцеловал…
Скотина!
А ведь говорила себе Лера — не влюбляйся, не очаровывайся, не обманывайся. А теперь и винить-то особо некого, разве что опять саму себя!
Хотя, конечно, продюсершу она бы сейчас прибила. Беременная Лида и то не вызывала столько бессильной ревности как Гурская. Возможно, потому что Лера завидовала ей. У нее было все — яркая внешность, успех, шикарная карьера и слава. А еще сердце ее мужа. И его постель.
И Лера ничего не в силах изменить!
