В глаза он ей не смотрел, опустив голову, раскладывал на столе какие-то бумаги и фотографии. Лера на них не смотрела.
— Дело вот-вот будет передано в прокуратуру. Валерия Михайловна, я вот сколько работаю, не помню, чтобы вот так быстро… с нашей-то бюрократией, а тут прямо… я разговаривал… прокурор будет просить для вас пятнадцать лет… вы же понимаете…
но если вы признаете вину…
— Вину? — к горлу уже подступала истерика.
— Да, — не глядя на нее пробормотал адвокат. — Феликс Леонидович так и велел передать: будет лучше, если вы признаете себя виновной.
Глава 71
Не мигая Лера смотрела на адвоката, чье имя у нее в этот момент вылетело из головы. Да и ладно. Потому что все равно больше не пригодится.
— Пошел вон отсюда, мудак! — негромко произнесла Лера, сама удивившись своему спокойному голосу. Но когда юрист поднял на нее свое возмущенное лицо, она взорвалась. — Пошел в жопу! И Феликса туда же засунь! Понял меня?! Гондон! Тварь! Мразь!
Фотографии, документы, которые принес адвокат и разложил на столе полетели на пол. Лера вскочила со стула, подняла его и замахнулась на опешевшего адвоката, который сидел как в стопоре, слушая с открытым ртом грязные ругательства своей клиентки.
Стул все-таки полетел, но не в юриста, а в стену. Больше разъяренная Лера сделать ничего не успела. В комнату забежал конвоир, но Исаева, похоже, не слишком соображала что делала, поэтому смогла даже заехать локтем по лицу сотруднику сизо.
— Сука! Сдал меня! — продолжила орать Лера, когда ей уже надели наручники. — Ты уволен, тварь! Я никогда не признаю себя виновной! Он еще пожалеет! Предатель! Он меня предал!
В комнату вбежали еще мужчины, Леру выволокли в коридор, но она продолжала орать и грязно ругаться в адрес мужа и адвоката. Пока не сорвала голос.
— …вот баба…
— …обычно ревут… бешеная…
— … истеричка…
— … в карцер ее?
Услышав это страшное слово, Лера замерла.
— Не надо в карцер, — просипела она. — Я больше не буду… муж… предал…
И заплакала.
То ли ее слезы, то ли распоряжение начальства (а, скорее, второе), но в карцер Исаеву не отправили, ограничились выговором.
Оказавшись в камере, Лера легла лицом к стене, да так и пролежала до вечера, снова ничего толком не поев. Со своей сокамерницей она и словом не перемолвилась. То ревела, утирая глаза платком, то просто пялилась в стену.
А вечером за ней пришли.
Следователь Евсеев окинул ее тяжелым взглядом, долго молчал, что-то чиркал в своих бумажках, А Лере было настолько все безразлично, что она и не пыталась начать разговор.
— Что за цирк вы сегодня устроили, Исаева?! — резко спросил он. — Что за истерика?!
Лера чуть было не послала следователя, но вовремя прикусила язык. Ответила неохотно.
— Эти козлы предложили признать мне вину. Адвокат и муж. А мне что, надо было шампанское открывать?!
— Значит, от услуг адвоката Сафонова вы отказываетесь? — все так же не отрываясь от своих документов проговорил Евсеев. — Это надо оформить документально.
— Да пожалуйста! — буркнула Лера. — Сама найду себе адвоката. Имею право!
— Конечно, имеете, — зевнул Евсеев. Наконец, он устало откинулся на спинку стула. — Но вам это уже не поможет. Вытаскивать вас с такими уликами никто не станет. Но если признаетесь…
— Не признаюсь! — упрямо ответила Лера. — Я невиновна! И вообще, я требую свидания со своим мужем! Пусть, гад, в глаза мне посмотрит! У нас с ним договор…
Поджав губы, Лера отвернулась. Ну вот, ляпнула, теперь прицепится, наверное!
— Брачный? — усмехнулся следователь и начал рыться у себя на столе. — В горе и в радости, да? Смотрите!
Перед глазами у Леры оказались фотографии. Она не смогла сдержать громкого судорожного вдоха. Закрыв глаза, она тихо завыла. Видеть это было мучительно.
— Пока вы тут на нарах, ваш муж веселится с любовницей в Москве, — сухо произнес следователь. — Ну что, может, воды?
— Водки! глухо простонала Исаева. — Какая к черту вода?!
— Понимаю, — с неожиданным сочувствием в голосе ответил Евсеев. — Знаете, я вот никогда не понимал таких как ваш муж. Жена молодая, красивая, умная женщина. Вот что еще надо, а? Живи да радуйся!
Он поставил перед Лерой стакан. Но с водой, а не с водкой.
— Спасибо, не надо, — шмыгнула носом Лера и совершенно искренне, с чувством произнесла. — Ненавижу эту суку! Гореть Гурской в аду!
Следователь лишь усмехнулся. А Лера зачем-то стала рассматривать разложенные перед ней фотографии. То, что на них именно ее муж, сомнений не было. И что фотки свежие тоже. У Леры сердце заныло от боли, видя как Феликс идет в обнимку с Гурской, как гладит ее по руке, как целует ее…
— Убью… обоих! — процедила она сквозь зубы. — Он еще пожалеет.
Евсеев снова устало вздохнул.
— Не знаю, понимаете ли вы, Валерия Михайловна, но ваш муж не только вас бросил, он вас под статью подвел. Вы же понимаете, почему вы здесь, — доверительным тоном спросил следователь.
Лера медленно кивнула головой.
— Это хорошо! — немного оживился он. — Я бы мог вам помочь…
— Вы? — горько усмехнулась Лера. — Сомневаюсь!
Ее слова явно задели Евсеева, но он сдержался.
— Если не я, то никто вам не поможет.
