Люди другие... Ему власть была не нужна, Он знал тайну иную. Перед ним не было выбора получить силу и стать её рабом, или отказаться и стать рабом своей слабости. По сути все мы не имеем выбора, потому что если ты всё-таки принял решение, значит, проблемы выбора не было, иначе ты не решил бы. Замкнутый круг. Что бы ты ни выбрал, ты всё уже предопределил заранее тем, кем и где ты стал. Готов ли ты быть рабом, пусть даже рабом самого себя?.. И не в этом ли могущество истинное -- владеть и всем, и собой?
Проблема не в том, чтобы вызвать демона, проблема в том, чтобы демона удержать, заставить подчиниться, и не подчиниться самому. Простейший и самый верный способ -- не вступать с ним в сделку вовсе. Но какой маг откажется от возможности получить силу невероятную, способную города сравнять с землей и моря иссушить?
Он откинулся на кровати, заложив руки за голову. Завтра будет новый день. Закончится буря, и он продолжит своё путешествие. Быть может, его устремления ниже, чем у Него, быть может, есть более достойные цели, но он не откажется от них. Свободу, вот что даёт власть. Возможность раздвинуть рамки, границы своих возможностей. И магия как ни что другое способна на это. Сила и Знание, то, что не доступно простым людям, -- Магия. По-настоящему же важно лишь то, на сколько ты можешь раздвинуть пределы своего возможного. А Его путь... Его путь ведёт не к тому могуществу, и не к той силе, которых желал он.
Посреди ночи Каетано проснулся, задыхаясь от кашля. Сотрясаемый конвульсиями, он согнулся на кровати, силясь вздохнуть, но каждый вздох вызывал спазмы, скручивавшие его в три погибели. Когда, наконец, немного отпустило, он отнял дрожащую руку ото рта и поднёс к глазам, в полутьме на ладони влажно поблёскивали тёмные пятна.
- Дьявол.
Осторожно, опасаясь повторения приступа, он встал с постели, разжёг погасшую лучину, посадив на обугленный конец огонёк, и долго мыл руки, точно вода заодно могла вымыть из лёгких всю заразу так же легко, как смывала кровь с ладоней. Потом он тяжело опустился на кровать и снова попытался уснуть, но сон уже не шёл. В голове, словно пауки в банке, копошились и ворочались мысли.
Скольким до него посчастливилось владеть Книгой? Лишь двоим. Первым был сам её создатель, Абдул аль Хазред, вторым -- Господин Ледяной башни. Оба они прожили долгую, невозможно долгую жизнь, и оба умерли. Было ли бессмертие обманкой, или они сами отказались от вечности? Как же не верилось в это! Они владели властью всеобъемлющей, безграничной, и отказались?.. Немыслимо.
Он перевернулся на бок и осторожно вздохнул.
Болезнь вернулась неожиданно: целый год прошёл без приступов, и он почти поверил, что она отступила, хотя знал, что так быть не может. Она затаилась как опытный охотник, хищник. Она выжидала, когда он ослабнет, чтобы напасть. Как же хочется жить! Никому из живых не понять этого, беспечным, праздным, тратящим бесценное время впустую.
Только бы добраться до порта, а там...
Проснулся он засветло, разбуженный диким холодом, пробравшимся-таки под тонкое одеяло. Каетано разлепил веки и машинально пощёлкал пальцами, запалив погасшую ночью лучину. Правда, сразу погасил: огню в келье взяться неоткуда, и какой-нибудь особенно дотошный монах может обратить внимание, и, чего доброго, заподозрить...
Негромко ругаясь сквозь зубы, он попрыгал по комнате, разгоняя по мышцам застоявшуюся кровь; есть хотелось зверски, но раньше литургии завтрак у монахов не начинается, да и не мешало бы продемонстрировать аббату свою набожность. Так что, хочешь -- не хочешь, а в часовню идти придётся.
Часовню он нашёл быстро. Встав в сторонке, опустился на колени, сложил руки и погрузился в лёгкий транс. Со стороны казалось, что странник сосредоточен на молитве. Оставалось только не забывать время от времени осенять себя крестным знаменем. Ему не мешали, но и не забывали: аббат несколько раз мысленно возвращался к молодому человеку, украдкой наблюдая за ним. Странник был слишком юн, чтобы путешествовать в одиночку, а между тем прибыл явно издалека. Одет небогато, хотя и не бедно, при этом же держится с врождённым достоинством дворянина. Всё вместе это казалось странным, если не сказать, подозрительным, и подогревало любопытство монаха. Так что после службы он остановил его возле дверей часовни.
- Утро доброе. - окликнул аббат гостя, приветливо улыбаясь. - Как вам спалось?
- Здравствуйте, отче. - Каетано отошёл с прохода, чтобы никому не мешать, и вежливо склонил голову перед монахом. - Благодарю, в стенах вашей обители есть что-то особенное -- я спал как младенец.
- В таком случае, идёмте в трапезную: после такого сна не помешает и поесть как следует. - благодушно рассмеялся отец Брандт.
