Перед игрой несколько крупных газет делали обо мне отчёты. Они
хотели представить меня широкой публике перед моим международным
дебютом. В одной из таких статей некий директор школы из Соргенфри
ляпнул, что я был худшим их учеником за 33 года или что-то типа того. «Он
был хулиганом в Соргенфри. Единоличником». Враньё. Ещё в тех статьях
выражали много надежд относительно моего дебюта и будущего в сборной.
Они видели меня как негодяя и звезду одновременно. Это на меня, конечно,
давило.
Но успеха не принесло. Я был заменён во втором тайме, а на важные
игры квалификации к ЧМ против Словакии и Молдавии меня вообще не
вызвали. Лагербек и Содерберг предпочли в атаке Хенке Ларссона и Альбека,
что ещё больше оставляло меня в тени. Но иногда я даже был в старте. Но у
меня откровенно не шло. Я помню, когда впервые играл за сборную в
Стокгольме против Азейрбайджана на «Росунде». Тогда я ещё не ощущал
себя частью команды. Стокгольм был для меня как другой мир. Как Нью-Йорк. Я был немножко потерян и несобран. Вокруг было столько горячих
девочек. Я всё оглядывался по сторонам.
Я начинал на скамейке. На «Росунде» был практически аншлаг. 33
тысячи людей были здесь. Взрослые мужики казались уверенными в себе,
они к такому вниманию привыкли. А я сидел на скамейке и чувствовал себя
просто пацаном. Но через 15 минут что-то случилось. Толпа начала кричать.
Они скандировали моё имя, и я просто офигел. Побежали мурашки. На поле
такие крутые парни, как Хенке, Улоф Мёльберг, Штефан Шварц и Патрик
Андерссон. Но они не выкрикивали их имена. Они кричали моё. А меня даже
на поле не было. Это было как-то даже слишком, и я не понимал: чем я это
заслужил-то?
А, может быть, несколько игр в Allsvenskan? Но я был популярнее
парней, которые выиграли бронзу на Чемпионате Мира. Сумасшествие
какое-то. Все в команде на меня пялились, и я даже понять не мог, рады они
за меня или завидуют. Одно я точно знал: раньше такого никто не
удостаивался. Это было что-то новенькое. Чуть позже трибуны начали
скандировать «Давай, Швеция, вперёд!». Я начал шнуровать бутсы. То ли от
того, что заняться было больше нечем, то ли от того, что слишком нервничал.
Будто разряд электрического тока по мне долбанул.
Толпа подумала, что я собираюсь разминаться, и снова запела
«Златан! Златан!». Я убрал руки от бутс. Сел на скамейку и стал наслаждаться
шоу. Адреналин просто кипел. А когда Ларс Лагербек велел мне разогреться,
я помчался на поле невероятно счастливым. Я просто летел! С трибун
доносилось «Златан! Златан!», мы выигрывали 2:0. Я прокинул мяч вперёд
пяткой, получил ответную передачу, и забил. «Росунда» просто сияла, и даже
Стокгольм тогда показался мне родным.
Просто Русенгорд был со мной. В том году мы были в Стокгольме со
сборной, и решили пойти в ночной клуб Томаса Бролина, «Undici». Сидим,
значит, вроде тихо всё. И тут один из моих друзей из гетто начал ворчать:
— Златан, Златан, могу я взять ключи от твоего номера?
— Зачем?
— Просто дай мне их мне и всё!
— Хорошо, хорошо.
Я дал их ему, и как-то даже забыл об этом. Но когда я той ночью
вернулся домой, мой друг сидел в номере, а шкаф почему-то закрыл. Он,
кажется, был взволнован.
— Что у тебя там?
— Ничего особенного. Только не трогай.
— Что?
— Мы можем срубить на этом бабла, Златан!
А знаете, о чём он говорил? Несколько канадских курток, которые он
украл в клубе. Откровенно говоря, у меня никогда не было серьёзной
компании, и в «Мальмё» в последнее время всё было то так, то сяк. Это ведь
довольно странно — оставаться в клубе, когда ты уже продан другому. Я нервничал по этому поводу. Иногда даже взрывался. Это всё из-за ситуации,
которая вокруг меня сложилась. Когда мы играли с «Хеккеном», меня
предостерегли, и в воздухе витало некое беспокойство. Этот сумасшедший
Златан снова что-нибудь выкинет?
Тренером «Хеккена» был Турбьёрн Нильссон, у них играл Ким
Чельстрём, знакомый мне по молодёжной сборной. Игра сразу пошла грубая,
как-то я сфолил на Чельстрёме сзади. Я толкнул другого парня локтём, и получил красную. Тут же началась потасовка. Когда я шёл к раздевалкам, я
отмахнулся от микрофона, и оператору, понятное дело, это не понравилось.
Он назвал меня идиотом, но я тут же остановился и подошел к нему: Кто, кто
здесь идиот?
Но один из наших парней стал нас разнимать. Цирк. Потом ещё в
газетах каждый второй мне советовал «пересмотреть своё поведение» и всё
такое прочее. «Так тебя не возьмут в Аякс…» Чушь! Бред! Даже когда брали
интервью, строили из себя психологов, которые хотят помочь. Да кто вы
вообще такие? Что вы там знаете? Не нужны мне психологи. Мне нужна
тишина и покой. Правда, не очень прикольно было сидеть и смотреть с
трибун, как «Гётеборг» унижает нас 6:0. Вся наша лёгкость, которая была в
начале сезона, куда-то исчезла. Нашего тренера, Мика Андерссона,
критиковали. Я лично против него ничего не имею, в близких отношениях
