выглядела не удобной для того, чтобы нанести удар, и все подумали — он
отдаст пас. Но я пробил по воротам. С невероятного угла — я забил гол, и
зрители просто обезумели. Я медленно пересек поле с широко разведенными
руками, и что за рожу я состроил! Это была сила. Это было «Вот он я - эй, вы,
ублюдки, которые строчили жалобы и старались отлучить меня от футбола!»
Оба гола Златана в ворота АИК, 2001 год:
Это была месть, это была гордость, и я представлял себе, как все, кто
считал, что 85 миллионов крон — это слишком высокая цена, теперь
заткнутся. И я никогда не забуду тех журналистов после матча. Атмосфера
была наэлектризована, и один из них сказал: «Если я назову имена Андерса
Свенссона и Кима Чельстрёма, что ты на это скажешь?» «Я скажу — Златан,
Златан» - и люди рассмеялись, и я вышел наружу, в весенний вечер, и там
стоял мой Мерседес-кабриолет, и всё это было потрясающе.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Я хочу, чтобы люди забыли меня. Чтобы никто не знал, что я
существую. А потом мы вернемся — и я поражу всех на поле, как удар
молнии.
Но мне понадобилось много времени, чтобы дойти до машины.
Повсюду были дети, которым нужен был мой автограф. Да я провел годы за
этим делом. Никто не должен остаться без внимания — это часть моей
философии. Я должен что-то возвращать. И только после этого я влез в мою
новую тачку и рванул оттуда, а фанаты орали и размахивали своими
книжечками для автографов. Как же это все было мощно. Но это было еще не
всё. Всё только начиналось, и на другой день вышли газеты. И как вы
думаете? Они что-нибудь написали?
Да их словно прорвало! Когда мы вылетели из Allsvenskan, я сказал:
«Я хочу, чтобы люди забыли меня. Чтобы никто не знал, что я существую. А
потом мы вернемся — и я поражу всех на поле, как удар молнии». И газеты
откопали эту цитату.
Я стал тем самым ударом молнии, который всех поразил. Я стал самой
потрясающей штукой, и люди даже начали говорить о Zlatan Fever – о том,
что Швеция заболела Златаном. Я был везде, во всех видах медиа, и люди,
которые обо мне говорили — это было не только дети и подростки. Это были
миниатюрные пожилые дамы на почте, это были дедушки в винном магазине,
и я слышал шутки вроде: «Привет, как дела? Как поживаешь?» «Похоже, я
заболел Златаном». Я летал, как на крыльях. Это было совершенно
невероятно. Какие-то парни даже записали песню, которую народ подхватил.
Она звучала повсюду. Люди закачивали ее на рингтоны в телефонах:
«Класс, Златан и я — мы из одного города»,- пели они, и я вот думаю: а как
вы справляетесь с чем-нибудь вроде этого? Они ведь поют о тебе. Но,
конечно, у всего этого была и другая сторона. Я увидел это в нашей третьей
игре в Allsvenskan. Было 21 Апреля. Это было в Стокгольме, мы играли на
выезде с "Юргорденом". "Юргорден" был клубом, который отправили в
Superattan одновременно с нами, и они одновременно с нами они вернулись
обратно. Юргорден выиграл лигу, а мы финишировали вторыми. И, если
честно, они на самом деле отодрали нас в Superattan — сперва 2-0, а потом 4-0, так что в этом смысле за ними было психологическое преимущество. Но
сейчас мы выиграли у "АИКа" и "Эльфсборга" 2-0 в наших первых матчах, и
прежде всего — у "Мальмо" был я. Каждый знает — Златан, Златан. Я был
горячее лавы из вулкана, и люди говорили, что Ларс Лагербек, тренер
шведской сборной, сидит на трибуне, чтобы оценить меня.
Но, конечно, еще больше людей было раздражено: что такого особого,
чёрт возьми, в этом парне? Один таблоид напечатал фото защитников
"Юргордена". Это были три здоровенных парня, насколько я помню, со
скрещенными руками, стоявшие во весь разворот под заголовком «Мы
планируем покончить с этой раздутой дивой Златаном», и я был уверен в том,
что атмосфера на поле будет отвратительная. На кону была репутация, и, конечно, должно было быть много оскорблений, и меня просто трясло, когда
я вышел на Stockholm Stadium. Фанаты "Юргордена" кипели от ненависти, ну
а если это была и не ненависть, тогда это была одна из самых неприятных
интеллектуальных игр, которую я когда-либо переживал: «Мы ненавидим
Златана, мы ненавидим Златана!» Всё гремело вокруг. Весь стадион травил
меня, и я слышал, как толпа пела уйму отвратительного дерьма обо мне и о
моей маме.
Я никогда не переживал ничего похожего на это, и окей, я где-то даже
могу это понять. Фанаты не могут выбежать на поле и сами сыграть в мяч,
так что же им еще делать? Они выбирают мишенью лучшего игрока команды-соперника, и они пытались сломать меня. Я думаю, что это вполне
естественно. В футболе так оно и есть. Но это было уже чересчур, и я
взбесился. Я должен был показать им, и я играл скорее против зрителей, чем
против реальной команды. Но, почти как в игре против "АИКа", прошло
некоторое время, прежде чем я влился в игру.
Меня плотно опекали. На мне висели те три пиявки из газеты, и
