плохим парнем, иностранцем. «Это что, шутка?» – спросил я у него, когда он
появился на тренировке. Похоже, что это было явью.
— Окей, окей, – сказал я. – Говорю в последний раз – я сделал это
ненамеренно.Слышишь меня?
— Я слышу тебя!
Но он все равно не отступал. Атмосфера в клубе накалялась все
сильнее. Вся команда разбилась на два лагеря. Голландцы были на его
стороне, а легионеры – на моей. Куман в конце концов собрал нас всех. Мне
эта ситуация уже была поперек горла. С какого перепуга меня вообще можно
было в этом обвинять? Во мне все кипело. Когда мы все собрались и сели в
круг в нашей столовой на третьем этаже, напряжение царило в воздухе. Это
была серьезная хрень. Руководство требовало, чтобы мы всё утрясли, ведь мы
ключевые игроки, и надо как-то работать дальше. Но никто и не думал
начинать мириться. Рафаэль стоял на своем все упорнее.
— Златан сделал это намеренно, – сказал он. Я начал раздуваться от
гнева.
Ну твою ж мать, почему он не сдается?
— Намеренно я тебя не травмировал, и ты это знаешь. А если еще раз
обвинишь меня, я тебе ноги переломаю, и это будет намеренно, – ответил я.
И конечно, все те, кто был на стороне ван дер Ваарта, сразу начали нести:
«Видите, видите, он агрессивен. Он псих!»
И Куман попытался всех успокоить.
— Это уже слишком далеко зашло. Нам это не нужно, и надо это
утрясти уже.
Но никто не собирался этого делать. И тогда нас вызвали к Луи ван
Галу. У нас были разногласия в прошлом, и никакой радости торчать в его
офисе вместе с ван дер Ваартом мне не доставляло. Словно вокруг вообще не
было друзей. Ван Гал начал с места в карьер.
— Я тут главный, – сказал он.
А мы, черт побери, не знали!
— И я говорю вам: заройте топор войны. Когда Рафаэль
восстановится, вы должны играть вместе!
— Ни за что, – ответил я. – Пока он на поле, меня там не будет.
— Что ты такое говоришь? – парировал ван Гал. – Он мой капитан, и
ты будешь играть с ним! Для команды.
— Ваш капитан? Что за фуфло? Рафаэль всем газетам сказал, что я его
специально травмировал. Что это за капитан такой? Капитан, который
обвиняет во всем своих партнеров по команде? Я с ним играть не буду, не
дождетесь. Никогда. Говорите, что хотите.
И я ушел. Конечно, я рисковал. Да, я был воодушевлен тем, что мог
перейти в «Ювентус». Но ничего еще не было подписано. А у меня все
надежды были связаны с этим, и я спрашивал у Мино, мол, что происходит,
что они говорят? Наши жизни могли измениться.
В конце августа нам предстояло сыграть против «Бреды» в
чемпионате. Газеты еще не перестали писать о нашем конфликте, и
журналисты поддерживали ван дер Ваарта больше, чем обычно. Он явно был
их любимчиком. А я был… костоломом, который травмировал его.
— Будь готов к тому, что над тобой сейчас будут глумиться, – сказал
Мино. – Болельщики будут ненавидеть тебя.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Меня такое воодушевляет, сам знаешь. Я им покажу, где раки
зимуют.
Я был готов к этому, действительно был. Но ситуация была сложная.
Я сказал Куману про «Ювентус». Я хотел подготовить его, ведь подобные
разговоры обычно должны проходить деликатно. Мне нравился Куман. Он и
Бенхаккер были первыми, кто оценил мой потенциал в «Аяксе», и я не
сомневался в том, что он поймет меня. А кто не захотел бы перейти в
«Ювентус»? Но Куман едва ли был готов отпустить меня. И я знал, что
недавно кое-какие его слова попали в газеты. Он говорил, что некоторые
люди считает себя чем-то большим, чем клуб. Очевидно, что речь шла обо
мне. Мне пришлось аккуратно подбирать слова, и с самого начала я решил
использовать кое-что из того, что использовал при общении со мной ван Гал.
— Я не хочу, чтобы это превратилось в скандал, – сказал я Куману, –
но «Ювентус» хочет купить меня, и я надеюсь, что ты это поймешь. Такая
возможность бывает только раз в жизни.
И конечно, как я и думал, Куман все понял – он ведь сам
профессионал.
— Но я не хочу, чтобы ты уходил, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты
остался, и буду бороться за это!
— Знаешь, что сказал ван Гал?
— Что?
— Он сказал, что я ему не нужен для чемпионата, что тут ты и без
меня справишься. Я ему нужен для Лиги Чемпионов.
— Какого черта? Он такое сказал?
Куман пуще прежнего разозлился на ван Гала. Исходя из слов
последнего, руки Кумана теперь связаны, и это уменьшало его шансы
побороться за то, чтобы сохранить меня в клубе. Но именно это нужно было
мне. Я помню, как вышел на поле с настроем «пан или пропал». Важнейший
матч для меня. Очевидно, что люди из «Ювентуса» внимательно
присматривались ко мне. Но на меня давило другое. Голландцы как будто
плевали на меня. Они орали и глумились. И среди них сидел всеобщий
любимец, золотой мальчик, Рафаэль ван дер Ваарт. Полный бред. Я
чувствовал себя каким-то бастардом. А он был самой невинностью. Но все
могло поменяться.
Мы играли против «Бреды», и за 20 минут до конца матча мы вели со
счетом 3:0. Вместо ван дер Ваарта играл еще один парень из юношеской
