Из обувного бизнеса Люба в конце концов ушла — тяжело сразу два дела тянуть, хотя вначале Бобу туда пристроила. Но только хлопотно сильно было: Боба там, Люба тут… В новом павильоне в обойном ряду, красивом, большом, — аренды много платить, но иначе никак нельзя: надо было себя поставить, чтоб Светка наконец заткнулась и поняла, что за Любу тоже есть кому заступиться и не так она, Люба, проста, как этой паскуде казалось! Да, не хочет она, Люба, сейчас старое ворошить, которое уж и быльем поросло. А сначала обидно, конечно, было очень. Особенно когда Володечка уходил… он ей в запале таких слов наговорил! Нельзя женщине такого говорить… Ну, что поделаешь — село оно и есть село! Вот Ричард — совсем другое дело: тут они пара. У Ричарда даже не как у нее — педучилище, а университетское образование, три языка знает. А что тут остался, да к торговому делу пристал, так тоже судьба. Тут у него жена первая, и ребенок от нее. Хотя он уже давно разведен был, когда за Любой ухаживать начал, но — совестливый. Не хотел пусть и бывших, но без помощи бросать. А потом и в Любу влюбился. Смешной такой: станет со своими колготками-носками, которые вразнос носил, и смотрит на нее! Потом и подходить стал, разговаривать, знаки внимания оказывал — это уж когда Люба Володечку наладила. Однако все только к лучшему обернулось, да!
— Судьба! — важно говорит Люба.
Девицу эту рыжую, Катю, Люба чай пить усадила — хороший чай, дорогой, ароматный, а к чаю и конфеты, и печенье, и шоколад с орехами… Катя эта неизвестно в каком чине — не сказала, — но абы кого Игорь Анатольич не пришлет, верно? И ухоженная девица, сразу видно, не из простых — может, и папа генерал? По семейной линии, значит, пошла. Катя сидит, деликатничает, по чуть-чуть берет, больше слушает, что Люба говорит. На диктофон пишет. Люба не против, понимает. Да и со стороны чего? Сидят вроде как подружки, про свое разговаривают, а со второго этажа Любе глазом наметанным все видно, да и слышно тоже. Вдруг кто войдет, на двери сразу брякнет, Люба и спустится. Да не больно часто сегодня и брякает: зима — не время для ремонтов, и Новый год уже на носу, а кто обои в подарок дарит? То-то и оно… Самое время чайку попить и языком почесать, былое вспомнить…
Сначала у них с Ричардом вообще очень бойко пошло, так пошло, что он просто диву давался, а Люба как раз ничего, будто наперед знала, что так и будет. Как знала, что она, Люба, не всю жизнь в школе как веревкой привязанная к домоводству этому своему останется. Давно Люба это поняла, а потом все так и получилось, как мечтала. Однако не все гладко вышло: как посыпалось на нее все подряд — сначала хорошее, а потом и плохое. Светкино колдовство, сглаз, порча — еле-еле выкарабкалась, добрые люди надоумили, к кому бечь, да и Ричарда как бог послал! Бог — он один на всех, хоть ты белый, хоть черный! А к Любе, небось, еще и ангел специальный приставлен был — от всего ее берег. Потому как колдовство Светкино — оно приставучее было: с одного боку отцепишь, а оно, глядь, и другим вылезло! А как иначе думать, если они с Ричардом честь честью поженились и наладилось у них все: и по торговой части, и по семейной — тут уж Ричард сильно Любу любил, ну и имя ж у нее такое! Приворожила — так всегда говорил. Хоть Любе уж сорок пять стукнуло, не думала она, что женское счастье ей такое привалит — и муж моложе чуть не на десять лет, и достаток в дом… Одно оставалось — как вспомнит, что пережила от Светки, как намаялась, так и крестится. Со Светкой и встречаться не хотела, на рынок всегда другой дорогой шла, чтоб и соблазна черные слова в душу пускать не было, но та, видно, никак угомониться не могла — а иначе как объяснить то, что с Любой потом случилось?
Огромный спрос на Любины обои и на штучки всякие к ним — кантики там, виньетки вырезные-накладные и прочее, — вдруг открылся. Ну, так это вроде и не совсем удивительно — вкус у нее природный плюс вежливое обхождение, да и Ричард чего-то такое всегда советовал. Ричард по всему свету ездил, и Европу повидал, и Африку — конечно, у них там очень по-своему, и часто Люба этого не понимала, и согласна с ним не была, — но все вместе оно как-то совпадало, и вот это-то и было главное! У них в магазине было не как у всех, и поэтому они-то первыми и успевали: вывесят в витрину необычное, что она или он надумают, народ так и прет! Так дело пошло, что Люба ездить не успевала с поставщиками договариваться. Ну, это самое простое было — дорога проторенная: где обувь, там и обои, люди немного другие, а так все одно и то ж, много ума не надо, был бы капитал.
