В ярком свете комнаты для допросов в Бостонском управлении полиции Бонни Бартон Сандридж казалась еще более растрепанной, чем на улице. Царапина на подбородке покрылась корочкой, размазанная по щеке тушь выглядела как синяк. Джейн и Фрост сели напротив нее за стол, на котором лежали ее вещи: бумажник с шестьюдесятью семью долларами наличными, три кредитки и водительское удостоверение. Сотовый телефон на платформе «Андроид». Брелок с тремя ключами. Несколько тампонов «Клинекс». И самое интересное: маленький блокнот на спирали, наполовину заполненный подробными записями. Джейн медленно перелистала страницы и остановилась на последней.
– Почему вы преследовали Холли Девайн?
– Я ее не преследовала.
Джейн показала женщине блокнот:
– Ее адрес записан здесь.
– «Буксмарт медиа» – это рекламное агентство. Их адрес в свободном доступе.
– Вы не случайно оказались в том же пабе, что и она. Вы следили за ней, когда она вышла с работы, верно?
– Может быть. Я несколько недель пыталась договориться с ней об интервью. Сегодня я впервые подошла к ней настолько близко, что смогла выразить свое неудовольствие.
– И вы угостили ее бокалом вина. А потом попытались вывести через заднюю дверь.
– Это Холли настояла, чтобы мы вышли через ту дверь. Она сказала, что за ней следят и она хочет отделаться от слежки. Что касается бокала вина, то я предложила ей его, чтобы разбить лед в ее сердце. Вызвать на разговор.
– О «Яблоне»?
– Я пишу книгу о процессах по ритуальному насилию. Целая глава там будет посвящена «Яблоне».
– Этому делу двадцать лет. Дело забыто и быльем поросло, разве нет?
– Кое для кого вовсе даже не поросло.
– Вы имеете в виду Мартина Станека?
– Разве удивительно, что он до сих пор одержим этим? Тот процесс погубил его семью. Его жизнь.
– Забавно, что вы не говорите о погубленных детских жизнях.
– Вы просто исходите из того, что он виновен. Вам никогда не приходило в голову, что Станеки могут быть невиновны?
– Присяжные так не думали.
– Я много часов говорила с Мартином. Читала расшифровки судебных заседаний и обвинения против Станеков. Они были просто нелепыми. Да что говорить, одна из прежних обвинительниц хотела отказаться от своих слов. Она была готова подписать под присягой письменные показания о том, что все эти обвинения не соответствовали действительности.
– Постойте. Вы говорили с кем-то из детей?
– Да. С Кассандрой Койл.
– Как вы ее нашли? Тоже выслеживали?
– Нет. Это она меня нашла. Суд не обнародовал имен детей, так что я не знала, кто они. В прошлом сентябре Кассандра связалась со мной, прочитав мои статьи о процессах по ритуальному насилию. Она знала, что я писала о деле Макмартина в Лос-Анджелесе и о деле Часовни веры в Сан-Диего[21], и она предложила мне написать о процессе «Яблони».
– Почему?
– Потому что ее преследовало прошлое. Она вспомнила подробности, которые помогли ей понять, что Мартин Станек невиновен. Я стала изучать дело, и мне не понадобилось много времени, чтобы прийти к выводу, что процесс был чистым фарсом, как и думала Кассандра. Я не верю, что Станеки совершали преступления.
– Тогда кто похитил Лиззи Дипальму?
– Вот это самый горячий вопрос, верно? Кто на самом деле похитил девочку? Похищение стало фундаментом, на котором было построено все остальное. Истерика, обвинения в сатанинском насилии. Не процесс, а сплошная фальсификация. Исчезновение Лиззи Дипальмы взбудоражило сообщество, люди готовы были поверить во что угодно, даже в летающих тигров. Об этом и будет моя книга, детектив. Как разумные, в общем-то, люди могут превратиться в буйную и опасную толпу.
Ее лицо раскраснелось. Она глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула.
– Вас, кажется, это сильно расстраивает, миз Сандридж, – заметил Фрост.
– Да. Вас тоже должно бы расстраивать. Вас всех должно расстраивать, когда невинный человек полжизни проводит в тюрьме.
– И вы настолько расстроены, что помогаете ему планировать возмездие? – спросила Джейн.
– Что?
– Несколько детей заявили, что Станек совершил над ними сексуальное насилие. Трое из них теперь мертвы, четвертый пропал. Вы помогли Мартину Станеку их найти?
– Я даже их имен не знаю.
– Вы знали имя Холли Девайн.
– Только потому, что его назвала Кассандра. Она сказала, что именно Холли была первым ребенком, обвинившим Станека. Холли начала все это, и я хотела узнать зачем.
– Вы знаете, что бокал вина, который вы предложили Холли, будет отправлен на анализ? И когда анализ покажет наличие в нем кетамина, ваше положение станет очень незавидным.
– Что? Да нет, вы ничего не поняли! Я всего лишь хочу рассказать правду об американском правосудии. О том времени, когда истерия достигла таких масштабов, что людей сажали в тюрьму за преступления, которых не было.
– Похищение Лиззи Дипальмы явно было.
– Но Мартин не имеет к этому никакого отношения. Это означает, что настоящий убийца на свободе. Вот что должно вас беспокоить. – Бонни посмотрела на часы на стене. – Вы задерживаете меня дольше разрешенного времени. Если я не арестована, то хотела бы пойти домой.
