Но предстояло последнее испытание. Посетителей встречали люди с автоматами у огромных зеленых ворот. Именно здесь, за воротами, находилась самая настоящая тюрьма – территория, на которой тысячи осужденных пытались скоротать свои дни. У входа томилась толпа. За ворота выпускали по одному, провожали к пункту проверки документов и устраивали последний тщательный осмотр. Женщин и мужчин по очереди отправляли за ширмы и проверяли. После осмотра посетители регистрировались по глазной сетчатке. На этом их испытания заканчивались, и они шли по длинному пустому коридору, освещенному потолочными электрическими светильниками с перегоревшими кое-где мигающими лампами. Шли по старому, обшарпанному и залатанному линолиуму. Шли к телефонной трубке, чтобы услышать голос родного человека, отбывающего срок. Шли к стеклу, на котором остались жирные следы от чужих лбов, пальцев и губной помады, чтобы оставить свой след и, наконец, увидеть того, ради кого был пройден весь этот путь. Лариса, уставшая и измотанная, вспотевшая, в одежде, пропахшей рвотой дочери, стояла у стекла, ожидая мужа.
– Здравствуй, – Бурак поднес к себе трубку первым.
– Здравствуй.
– Ты очень изменилась. Похудела. Дочка как? Привет, Мелисса! – отец ласково поздоровался с дочерью, которая, казалось, совершенно отключилась от мира из-за усталости.
– Ты тоже сильно изменился, – ухмыльнулась Лариса, – твоя мама сказала, что ты хотел поговорить.
– Да. Ты что, хотела мать убить? Ты не в себе?
– А ты, я так понимаю, хотел уйти к Нильгюн? Воспитывать её детей? Правильно?
Бурак, шокированный услышанным, замолчал.
– Я хотела сообщить, что планирую переехать.
– Переезжай, я не против, – Бурак, казалось, мечтал перевести разговор с измены на что угодно.
– А ещё я хочу развестись. Не смогу с тобой жить после того, что ты сделал. Как ты мог так со мной поступить? Ты думал, что я не узнаю? Хотя, стоп. Не хочу твоих ответов, я даже слышать твой голос не хочу! Ребенка обещаю привозить раз в месяц на открытые свидания, когда ты сможешь взять дочь на руки.
– Прости меня! Не говори так, не бросай меня, умоляю! Не разрушай нашу семью!
– Это ты всё разрушил! Ты бы не бросил меня, будь я на твоем месте? Она и сюда тебе пишет, правда?..
– Пожалуйста, не … – Бурак не успел договорить, Лариса повесила трубку и ушла из зала, куда добиралась полдня. Она была полна решимости переехать от свекрови и отомстить любовнице мужа.
Джан лежал на полу квартиры, арендованной когда-то для Ирины. Ядовитая, безжалостная боль разлилась по всему телу. Он громко стонал, хватаясь за живот, но не нашел в себе сил доползти до двери, чтоб распахнуть её. Джан закрыл глаза и стал забываться странными видениями. Ему чудилось, как Албасты82 приближается, склоняет над ним свои сальные светлые волосы и протягивает обвисшие груди, чтобы придушить ими. Он чувствовал, как огромное существо, скорее всего Камос83, присело рядом и ударило его по щекам. То был вовсе не Камос, а всего лишь сосед.
– Скорее звони в амбуланс84! – кричал он своей супруге Гюльдерен.
Весь дом слышал – происходит что-то неладное. Ирина, уходя, не закрыла за собой дверь на ключ, что спасло отравленного Джана.
– Великий Аллах, что же тут произошло?
– Молчи, женщина! Не гневи меня и Всевышнего, поторапливайся, иначе его душу приберет Шайтан85!
Скорая помощь и люди в халатах появились на удивление быстро. Положили Джана на носилки, отправили в машину и увезли в ближайшую больницу под любопытные взоры соседей.
– Если он выживет, то разделается со своей женщиной, – тихо произнесла Гюльдерен.
– Что ты несешь, что на тебя нашло сегодня? – взволнованно спросил ее супруг Сонер.
– Это я подсказала Ирине, что делать с мужчиной, который ведет себя с ней, как домуз86, – шепнула Гюльдерен, сверкнув глазами.
– Что? Ты лишилась остатков ума? Чертова баба! Ну я тебе сейчас устрою, иди в дом! – закричал не своим голосом супруг.
– Да замолчи ты уже! Распушил хвост-то перед людьми, то же мне, тавус кушу87. Устроит он…
Таких, как Гюльдерен, в Турции называют «дели»88. Однажды, защищая подругу от побоев мужа, она собрала женщин со всей махалле. Вооружившись половниками и скалками, турчанки подкараулили тирана и поколотили его у всех на глазах. Никто не вмешался и не вызвал полицию – раз женщины всей толпой кого-то бьют, значит поделом. Страшны в гневе красавицы Стамбула!
Мужчина боялся жену, способную на всё. Однажды он проснулся посреди ночи и увидел супругу сидящей над ним. В руках она держала подушку и собиралась задушить благоверного. Накануне Гюльдерен узнала об измене, долгах, лжи супруга: ярость одолела, женщина планировала убийство. Но волей случая в самый страшный момент жертва открыла глаза. Супруги сделали вид, что им всего лишь приснился кошмар, и стали жить дальше, как ни в чем не бывало. Но с тех пор Сонер вел себя тише воды, ниже травы: с долгами рассчитался и изменять перестал.