Любовницу мужа Гюльдерен знала: женщины приходились друг другу подругами. Разлучница часто бывала в гостях, положила свой коварный глаз на бея. Гюльдерен заметила влюбленные взгляды, но не придала значения этому. Лишь тогда, когда по всей махалле поползли слухи, что гостья спит с мужем хозяйки, а завистливые соседки начали перешептываться и хихикать за спиной женщины, Гюльдерен не на шутку разозлилась. Она по-прежнему приглашала подругу на чай с выпечкой. Правда, скрывала, что догадывается обо всём, и что в угощение для любовницы добавляет слабительное. Гюльдерен рассчитывала время так, чтоб подруга успевала выпить весь чай до появления Сонера. Муж возвращался с работы и не мог попасть в уборную, чтобы помыть руки с улицы: там его любовница статной султаншей восседала на белом троне и издавала победные звуки.
– Дорогой мой, любимый супруг вернулся, – открывая дверь мужу, голосила Гюльдерен так, чтоб слышала подруга.
– Что ты кричишь, как потерпевшая! – недоумевал «любимый».
– Да опять ко мне Зехра явилась. Надоела, как чёрт. Придет в гости, а сама сидит в туалете, как будто своего нет! И не стыдно. У нее что-то с кишечником, всё жалуется на понос. Боюсь, как бы заразу какую мы не подхватили, родной. Даже не знаю, как отвадить её.
В скором времени любовному треугольнику и дружбе пришёл конец.
– Еще не хватало здесь заразы: пусть духу её в нашем доме не будет, – потребовал Сонер, когда в очередной раз, вернувшись с работы, не смог попасть в туалет.
После того, как увезли Джана, Гюльдерен искренне переживала за Ирину, но не знала, где её искать. Ни телефонного номера, ни нового адреса – как в воду канула.
– Пропадет девка, – вздохнула Гюльдерен, – Аллах корусун89.
***
Ирина тем временем наслаждалась своим медовым месяцем в квартире Каана, которому ничего не рассказала о произошедшем.
– Ты что, просто ушла? – расспрашивал Каан.
– Ну, я поставила его в известность, – Ирина пыталась отвести взгляд.
– А он что? Был согласен? Просто отпустил, пожелал удачи и поцеловал в лобик на прощание?
– Не совсем так: обошлось без поцелуев, – улыбнулась Ирина, – в остальном, да. Даже не пытался меня удержать, представляешь?
– Что, даже не угрожал?
– Да что с тобой, черт возьми? Почему ты не можешь просто мне поверить? – Ирина разозлилась.
– Потому что я знаю Джана. Он никогда не решает проблемы цивилизованным путем. Да и не станет уважающий себя турок отпускать свою женщину в объятия другого мужчины. Это всё очень странно, Ирина, тебе так не кажется? Он что, был под кайфом, когда вы разговаривали?
– Нет! Иди сюда лучше, хватит уже об этом! Я бы с удовольствием поговорила сейчас о нас и нашем будущем! – заигрывая с мужем, произнесла Ирина.
– Ты пытаешься меня соблазнить, да? – подмигнул Каан, смущаясь.
– А разве я не имею прав на своего мужа? – Ирина крепко обняла его. – Хочешь, я искупаю тебя, как настоящая жена?
– Конечно. Меня никто, кроме матери, не купал, – улыбнулся Каан.
***
– Как вы сегодня, Джан бей? – обеспокоенный доктор смотрел на мужчину, лежащего на больничной кровати, с некоторым облегчением.
– Сгодится, стандарт.
– Вот и отлично! Можем вас выписать через пару дней. Легко отделались.
– Доктор, а что со мной было?
– Отравление. Хорошо, что вас вовремя доставили к нам, иначе всё. Беречь себя нужно. – Понимаю, конечно, понимаю.
Через два дня после этого разговора Джан покинул больницу. Ярость, ненависть и злость сковывали движения, он не чувствовал земли под ногами. Безумное желание отомстить за содеянное Ирине овладело разумом. Липкая, блестящая досада, как клейкая ловушка для мышей, из которой они не могут выбраться и непременно умирают, разлилась в душе Джана. Он мог себе представить, что его любовница сбежит, но чтобы она набралась смелости отравить или убить каким-то другим изощренным способом – этого турок не ожидал. Он не верил в то, что такое вообще могло произойти с ним: Джан чувствовал себя жертвой какого-то психологического триллера, где всё происходящее – «лишь фильм» и замысел сценариста, а не жуткая реальность. Мысли роились в голове.
«Я спас её от неминуемой гибели, вытащил из борделя, предоставил жилье, документы. Такова благодарность? Люди могут всё, и это чаще о плохом. Я же знал, какая она. Но она не знала, с кем имеет дело. Где она, как найти её? В салон она вряд ли явится, побоится».
Слабость Джана еще не прошла, ноги подкашивались. Измотанный изворотливыми и узенькими улочками Стамбула, он присел на лавочку в парке недалеко от скромной мечети с высокими минаретами.
– Что, сынок? Душа болит? – спросил пожилой бей, сидящий рядом.
– Душа? Я теперь и не знаю, есть ли у меня душа, амджа90.
– Ты запутался, сынок. Помолись Аллаху, попроси о прощении. Поистине, Аллах – Прощающий, Милосердный, – старик тяжело задышал, послышался грудной хрип, – Поистине, опорой грешников являются только плач и просьбы о прощении. Если ты хочешь быть прощённым, будь честен. Пусть молитва идёт от души. Тогда и поймешь, есть ли она у тебя.