Блистающий вечерними огнями отель дружелюбно распахнул перед взволнованной Ларисой и маленькой Мелиссой свои двери. Женщина вспомнила, что годами ранее она уже была здесь, и именно в этом месте познакомилась со своим первым турком – Бураком. Тот же ресепшн, те же стеклянные столики в коридоре, тот же аромат сирени и лаванды из автоматического освежителя воздуха. Правда лица гостей другие. Отель изменился, слегка потерся, потерял прежний лоск. Да и Лариса уже не считалась той влюбленной без памяти в Турцию молодой девушкой: теперь она мама, обманутая жена, от которой зависело будущее семьи. Теперь она – уставшая от жизни на чужбине женщина, которая мечтала отдохнуть от всего и собраться с мыслями. Лариса оплатила одну ночь в отеле, надеясь на то, что Кадир ей всё-таки позвонит. Ровно в девять утра раздался телефонный безумный трезвон.
– Кызым, прости, я вчера вырубился мертвецким сном. Где вы?
– В отеле.
– Бери такси, приезжай, я завтрак приготовлю и заварю чай.
Кадир заварил очень вкусный чай. Необъяснимая страсть к этому напитку живет в душе почти каждого турка, но Ларисе показалось, что чай, приготовленный Кадиром, вкуснее всех тех, которые ей доводилось пробовать за всё время проживания в Турции. Турецкий завтрак представлял из себя небольшой кусочек жирной и пересоленной брынзы, батон свежего хлеба и несколько мясистых маслин. Под крепкий свежезаваренный чай угощения пошли на ура. Вот только Мелисса физически оказалась не готовой к тяжелым долгим разъездам и перемене климата: ребенок затемпературил.
– Ну вооот! Я за лекарством схожу в аптеку, а ты посиди с ней. Бурак-то чего не приехал? Работает?
– А вы когда последний раз общались?
– Да мы поссорились в последний раз. Я попросил денег мне выслать, должен был другу одному, а сын отказал, сказал, что итак меня содержит.
– В смысле? Он вам до этого деньги отправлял?
– Да, каждый месяц по тысяче лир. Ты что, не знала? У нас это нормально: я его отец!
– Нет, я не возражаю, просто он ничего мне об этом не говорил.
– А про кредит тоже не сказал? Он же шестьдесят тысяч взял в банке под проценты, вот, чтоб квартиру эту купить. Я думал, ты за этим приехала…
– Бурак в тюрьме. Про его долг банку и про то, что он отправлял вам деньги, я ничего не знала.
– Как в тюрьме? Почему? Ты же не за тем приехала, чтоб я тебя содержал, правда, кызым? Мне самому жить не на что, еще не хватало тебя с твоим ребенком.
– Нет. Я приехала в гости.., собраться с силами и вернуться домой. Навещаем мы Бурака на открытых свиданиях раз в месяц. Один раз в неделю можно приехать в тюрьму и поговорить по телефону через стекло. А еще он может звонить, четыре минуты, раз в неделю. Но только на один выбранный им номер. Не знаю на чей. Мне он не звонил. Наверное, звонил кому-то другому, – выпалила Лариса и тут же замолкла, потому что голос ее задрожал от обиды.
– Ах, бедная девочка. Этот шалопай нашел кого-то? Весь в папашу! – Кадир заржал в голос, Мелисса заплакала. – Да, да, малышка, сейчас схожу в аптеку.
Лариса ждала свекра весь оставшийся день, набирала миллион раз его номер. Всё тщетно. Наконец, ближе к вечеру, он явился. Без лекарства, но с женщиной древней профессии.
– Постели-ка нам, дорогуша, в комнате! Папочка должен немного расслабиться, – Кадир был пьян, как и его размалеванная спутница. Сильно запахло анисовой водкой – раки.
– Кто это, мой султан? – спросила гостья.
– Сноха. В гости приехала. Денег, наверное, просить будет, – прошептал Кадир, не рассчитав силу голоса: его невестка всё слышала.
Лариса схватила ребенка в охапку и выскочила, как ошпаренная, из квартиры. Добравшись до отеля, в котором провела эту ночь, она оплатила еще несколько дней и поселилась в маленьком удобном номере. На ресепшене попросила лекарство для ребенка, и после того, как Мелисса, наконец, уснула, спустилась в бар за расслабляющим напитком.
– Давно ты здесь? – симпатичный бармен пытался начать разговор.
– Нет, сегодня заселилась, – ответила Лариса.
– Неужели не узнала? Или притворяешься? – ухмыльнулся бармен.
Лариса внимательно посмотрела на мужчину. «Смуглый, красивый, статный. Может, актер какой-то?»… Вдруг она почувствовала укол терпкой грусти.
– Бурак?
– Да. Я так сильно изменился?
– Нет, просто … Столько лет прошло…Боже мой…
– Я сильно обидел тебя тогда?
– Думаю, если обида и была, то теперь от неё не осталось и следа, – солгала Лариса.
– Вот и отлично. Знаю, что русские женщины не злопамятны.
– Много русских ты знаешь?
– Достаточно, чтоб понять, кто есть кто.
– Ну и кто я по-твоему?
– Тебя обманули. Ты приехала отдохнуть от всех, а не мстить. Или, может, ты по мне очень сильно соскучилась, раз выбрала этот отель из всех возможных, – Бурак блеснул белизной зубов, – что случилось, рассказывай. Замуж что ли не позвали?
– Не угадал.
– Ну, расскажешь, может? Я много алкоголя не буду тебе наливать! Женщинам нельзя.
– Так, стоп. Я здесь – гость. Наливать будешь, как положено, потому что я за это плачу деньги.
– Ух, какая сердитая.
– Какая есть.