Отец Бурака, Кадир, всю жизнь жил в свое удовольствие и не считался с нуждами близких. Он пил, бил супругу и не был с ней ласков, настоящих друзей не имел. Свою родную мать на старости лет обманул. Предложил старушке продать ее дом в обмен на обязательство присматривать за ней в старости, забрал деньги, и оставил мать на улице. Несчастная и обманутая женщина умерла через месяц в престарелом доме. А Кадир с семьей переехал в Стамбул. Супругу свою, Хатидже, выгонял в одном белье и позорил перед всей махалле, пока та носила Бурака под сердцем. Кадир играл в покер, проигрывал всё до последней нитки. Чуть было жену свою не проиграл, но к счастью противник не воспользовался мерзкой слабостью проигравшего и спас его от страшной ошибки.
– Представьте, когда он на свадьбу к нам приехал, ничего не подарил ни мне, ни сыну, хотя обязан, как отец, золото дарить по турецкому обычаю, – жаловалась подруге Лариса, не знавшая всех особенностей жизни и характера свекра. – А когда Мелисса родилась, вообще вёл себя, как скотина. Жил месяц у нас. Ночами гулял, пил, а потом, вернувшись под утро, блевал в коридоре. Муж на работу уходил, а я после кесарево блевотину папаши отмывала! А какие он спектакли устраивал, что Бурак ему денег не даёт на гулянки и пойло! Разве это нормально: человек хотел к внучке, а сам даже на билет денег не скопил за девять месяцев?..На жалость давил, что мы тут такую радость делим семейную, а он там один одинешенек. Позвали его, даже билет Бурак ему купил. Ради чего? Чтоб папаша закатывал истерики.
– А на что денег-то просил? На гулянки что ли? – спрашивала Ирина.
– Да. При том, что когда Мелисса родилась, катастрофически ни на что не хватало. Ребенку нужно много всего: подгузники, одежда, полотенчики, кремики, одеялки и прочие принадлежности. А этот ирод возмущался и говорил нам, что он не животное, чтоб дома сидеть взаперти целый день. Я, видимо, животное по его логике.
– Вот козлина! – Ирина не стеснялась в выражениях.
– Ир, понимаешь, я после этого вообще не хочу с ним общаться. Мужа жалко только, он хоть и понимает, что отец его – полное ничтожество, но у этих турок такие странные правила – отец и мать – это святое, какими бы они не были.
– Он – его отец. Тебе он, по сути, чужой человек. Делай лицо просветленной идиотки, наевшейся грибов. Лыбься мужу по-дурацки, во всём с ним соглашайся, даже если будет требовать любить этого старого козла. А сама не общайся, не звони, не спрашивай ни о чем, отговаривайся или делами, или забывчивостью. Жесть вообще.
Этот давний разговор с подругой всплыл в памяти Ларисы. Она набрала номер Ирины, но услышала автоматический голос автоответчика, который быстро и твердо проговорил: «Набранный вами номер не существует». Лариса написала письмо подруге в её профиль на форуме, где они познакомились, но, так и не дождавшись ответа, уехала в тот же день в Аланию, к свекру. В пути, уже из автобуса она позвонила отцу мужа и попросила встретить её с ребенком.
– А Бурак где?
– Он не приедет. Я вам всё объясню, – быстро проговорила Лариса.
– Ну ладно, приезжайте, место я для вас с внучкой найду.
Девять часов в автобусе пролетели незаметно из-за глубоких дум Ларисы. Жара вечерней Алании приветствовала своим благоуханием. Толпа русскоговорящих туристов на автовокзале заставляла Ларису думать, что находится она никак не в Турции. Обстановка напоминала ей Россию, какой-нибудь маленький курортный городок, вроде Геленджика.
Кадира на вокзале не оказалось: он не пришел встречать невестку и внучку, как обещал. Изрядно набравшись, он спал крепким сном в своей квартире, пока Лариса неоднократно пыталась до него дозвониться. Обессиленная, измученная капризами ребенка и уставшая с дороги, она взяла такси и с тяжелыми мыслями попросила водителя отвезти её до ближайшего отеля.
– Может, помощь нужна? – молоденький симпатичный турок-таксист внимательно разглядывал женщину и ребенка, своих горемычных пассажиров.
– Я боюсь, что с моим свекром что-то случилось. Он на звонки не отвечает, хотя я сообщила, что приеду с ребенком.
– А он не это, ну, в смысле, может, напился?
– Не знаю, видела его дважды за всю жизнь.
– Ну и дела, – удивился таксист, – утро вечера мудренее, ханым-эфенди. Завтра объявится, а если нет, то в полицию звонить надо.