– «Странно. Прошло не более получаса. Ведь я обещала забрать Мелиссу через час. Возможно, Фатима вышла куда-то и вернется через несколько минут … Черт, ответь хотя бы на звонок!..»
В окнах соседей горел свет, но не прослеживалось ни движений, ни тени: ни одного признака жизни в квартире. Липкий страх объял Ларису. Она со всей силы стучала кулаками в двери. Тщетно. Другие жители многоэтажки откликнулись на шум.
– Добрый вечер. Что же Вы так шумите, Лариса-ханым?
– Здравствуйте. Вы знаете, где Фатима?
– Не знаю. Слышала крики из их квартиры. Но нам не привыкать – это происходит изо дня в день. Опять избил, поди, бедняжку, и теперь не открывает двери. О, Милостивый Аллах, оторви ему руки.
– Я оставила ребенка с ней! Понимаете?
– Нашла, кому оставить! Лучше б мне привела! Нужно в полицию звонить.
Лариса, долго не думая, набрала номер, но ничего не смогла объяснить офицеру: телефон несколько раз падал из рук, голос дрожал, мысли путались. Соседка помогла, сказала, что Мелисса пропала. Полиция и скорая помощь появились спустя несколько минут на пороге соседской квартиры: выломали дверь.
В коридоре на окровавленном кафельном полу лежало мёртвое тело. Лариса успела увидеть только эту картинку: женщину быстро увела турчанка в форме, маске и медицинской шапочке. Всё происходило, как во сне, как в фильме замедленного действия, расплывчато, смутно, словно в другом измерении. Через некоторое время Лариса пришла в себя и обнаружила, что сидит на бордюре возле дома, обнимает колени, и молча глотает слезы. Она увидела, как из дома вынесли на носилках четыре тела: два взрослых, накрытых черным полиэтиленом, и два детских, маленьких. Лариса с криками кинулась в сторону маленького трупа и резким движением отдернула черную материю.
– Это не Мелисса! Где моя дочь, где она?! – увидев маленькое бледное мертвое личико соседского сына, надрывалась Лариса. Полицейский схватил её и сжал в объятиях. Блеск от иглы шприца. Резь в плече. Минута, и тело обмякло.
Лариса очнулась в кабинете следователя.
– В котором часу ты оставила соседке ребенка? – спросил пожилой служащий, заглядывая Ларисе глубоко в глаза.
– В половине четвертого. В четыре я уже была возле её квартиры, пришла забрать свою дочь.
– Куда ходила? Почему оставила ребенка?
Лариса рассказала всё, как на духу: и про мужа, и про свекровь, которая чуть не убила внучку, и про любовницу, и про мужа любовницы. Она говорила без умолку, пока следователь не прервал её.
– Попей-ка вот, водички. Сосредоточься. Взрослые дети твоих соседей не найдены. Возможно, они смогли убежать из дома в тот момент, когда началась поножовщина. Мы должны найти их. Ты знаешь, где они могут быть?
– Господи, за что мне это всё… Что же делается-то…Я не знаю, где дети…
– Тебя сейчас отвезут домой…Всё наладится.
Один из полицейских счел нужным проводить: в поздний час женщине лучше не разгуливать по Стамбулу в одиночестве. Жизнь на махалле замерла, остановилась. Мясник закрыл свою лавку. Хозяин магазина, где Лариса покупала крупы и сахар, включил ночное освещение, чем сообщил всем о своем отсутствии. Бурый огонек сигнализации в летнем кафе недовольно потрескивал. Лариса вошла в дом. Закрыв дверь, она не стала жечь свет в прихожей, – било по глазам. Зеркало, висевшее на стене, в темноте отразило образ: седая прядь спустилась на вспотевший лоб. На Ларису смотрела сморщенная старуха.
Умыв лицо, она присела на пол в коридоре и вспомнила, как Мелисса, обнимая мать, просила макарон. Лариса закрыла лицо руками и горько заплакала.
***
Муж Фатимы вернулся с работы раньше обычного. Он разминулся с Ларисой: она отдала соседке ребенка чуть раньше. Старшие дочери Фатимы собирались на свадьбу к сестре подруги.
– Нет, её мать сказала, что придёт через час.
Девочки ушли, Фатима накрыла стол и разлила горячую чорбу по тарелкам. Супруг выглядел странно: злость в улыбке, нездоровый блеск в глазах.
– Проголодался? Что с тобой?
– Что со мной?
– Ты рассержен на что-то? – спросила супруга, опустив глаза.