Непперг повиновался и теперь с сожалением потирал кулак, измазанный кровью Тека. Тек поднялся легко, одной рукой придерживал покрывало, второй зажимал кровоточащую губу. Маррий выбил из него папашкин дух, но и страх этому лучнику был неведом. Тек лишь недоумевал, укорял выражением глаз, а капли крови на покрывале алели россыпью брусники на льду.
— Непперг, смирно. — Хенрика с трудом отвела взгляд от Янника. Нет, она не смилостивится. Не сжалится. Но зачем взгляд цепляется за андрийский венец? В сумраке балдахина он сверкнул ей алым оскалом. Хенрика вздрогнула, сомнения развеялись. — Непперг, вы остались без жалования. Тек, мой слуга позволил себе лишнего, посему позволяю вам уйти с миром, но не попадайтесь мне больше. Иначе будете гнить моим пленником, пока вами и мятежом мой кузен король Лауритс не займётся лично. А теперь уходите.
Мужчины не двинулись с места. Тек не смотрел на неё, крутя на бедре хвосты покрывала, а вот Непперг… Нахал изо всех сил старался не опускать взгляда ниже шеи королевы и всем своим видом изображал, что не смеет увидеть больше.
— Непперг! Или вы надеваете платье и становитесь мне камеристкой, или вон из моих покоев! Проводите Тека. Прочь!
[1]Прюммеанский дворец — официальная резиденция главы Прюммеанской церкви, находящаяся в Эльтюде.
[2]Тритт — мера длины в Блицарде и Блаутуре, равная примерна 0, 98 см.
Блицард
Река Ульк
Фента
Переправа на пароме через реку Ульк нисколько не походила на увеселительную лодочную прогулку. Райнеро с трудом держался на ногах, левой рукой сжимал выскальзывающий планшир, правой — коня под уздцы. Казалось, Марсио вот-вот выпрыгнет за борт. Или проломит голову паромщику. Или откусит хозяину руку и прикинется, что так и было. Кобыла Куэрво ржала от беспокойства, но хотя бы стояла смирно, кося на хозяина тревожный глаз. Качка не шла маршалу-изгнаннику на пользу: усталое, обросшее лицо было зеленее капусты.
— Стихия на нас сердится, сеньор, — крикнул Райнеро по дури. — Чем прогневали её вы?
Рамиро не ответил, его стошнило за борт. Ветер пронизывал тело шилтроном ледяных пик, на зубах скрипел песок, рыбная вонь становилась тошнотворной. Вокруг скрипело и трещало. Казалось, паром ужасно устал, и доплыть до берега для него тяжкое испытание. Марсио оглушительно заржал и попытался вскинуться на дыбы, Райнеро насилу удержал рвущуюся из пальцев узду. На скандалиста ощерилась Нинья, герцогская кобыла.
— Рамиро, вам лучше?
— Я прогневил не стихию, я прогневил короля. — Куэрво утирался замызганным рукавом колета, вряд ли кто-то из знакомцев сиятельного герцога прежде заставал его в таком состоянии.
Мало польщённый своей исключительностью, Райнеро переждал это зрелище, играя в гляделки с Марсио. Тяжёлый взгляд сулил хозяину небывалое упрямство.
— Дело же не в том, что вы заступались за меня, пока я был принцем?
Куэрво покачал головой, прикрывая глаза и вдыхая воздух. Мокрый и тухлый воздух, так что не жадничал бы.
— Святая Карола, как Франциско мог? И ведь я почти привёл нас к нему на заклание, сам… — Худое лицо скривилось, но на сей раз не от рвотного позыва — от сожаления. — Я виноват перед тобой.
— Бросьте, Куэрво, какая на вас вина? Это я должен благодарить вас, в конце концов, вы спасли мою шкуру. Сперва поймали, а потом спасли. И предложили кров. — Райнеро посмотрел на медленно приближающийся берег. Угрюмый, суровый. До графства А́гне ещё следовало добраться. Оно лежало у края Андрийской провинции, а та всеми своими льдами вмёрзла в дальнюю, самую северную часть Блицарда. Бастарду предстоял долгий путь с герцогом Куэрво, что был так немногословен всю дорогу через ненавистный ему Блаутур. Погружён в себя, опечален, терзаем только ему известными мыслями. Он заговаривал с Райнеро лишь тогда, когда собирался перевязать ему царапины, оставшиеся после драки с преследователями. Но и сам Райнеро не испытывал к болтовне охоты. Чувствовалось, Куэрво скорбит вместе с ним.
— Боюсь, узнай ты о причине моего гонения, благодарностей поубавится. — Герцог ви Куэрво нагнул нечёсаную голову, губы дрогнули в грустной улыбке.
— О чём вы? — спросил Райнеро с деланным безразличием. Рассеянно потрепал Марсио по гриве, но тревожное предчувствие уже вовсю выло в душу. В чём мог провиниться бывший маршал? Райнеро не переставал об этом думать. Догадка мучила его, такая невероятная, но теперь… Почему Райнеро должен утратить чувство благодарности? Почему Куэрво оказался в опале той же ночью, что и принц? Потому что королева на исповеди назвала два имени…
Ветер гулял по реке непуганым забиякой. Сначала он срывал капюшон, сдирал с принца Рекенья и без того лёгкий плащ, потом толкал в спину, хлеща по мокрым волосам. Райнеро устал бороться с плащом и скинул капюшон, дав ветру волю. Обратил взгляд к Рамиро, не сводящего с него глаз. Лицо бледно, но только ли от качки? Стало тошно.
