Яблоки не падают никогда полностью

– Саванна, что я могу сделать для тебя? – Трой опустился в кожаное кресло Имз[8] напротив нее и улыбнулся.

Она не улыбнулась в ответ, что напрягало. Обычно лица людей озарялись улыбками, когда они видели улыбку Троя.

Если бы ему предложили угадать цель ее визита, он предположил бы, что Саванна хочет попросить его вложить средства в какое-нибудь паршивое и рискованное маленькое дельце со слабой надеждой получить на этом выгоду, вроде маникюрного салона или веганского кафе. Хотя она отличный повар, а значит, может извлечь прибыль и из веганского кафе.

– Пока твоя мать находилась в больнице и мы с твоим отцом оставались одни, он… – начала Саванна и замолчала; потупив глаза, она вертела в пальцах зеленый кулон, словно раздумывала, купить эту штуку или нет.

– Он – что?

Саванна отпустила подвеску и посмотрела прямо в глаза Трою.

У того замерло сердце.

– Нет, – произнес Трой.

Девушка не спускала с него глаз и смотрела терпеливо, настойчиво, мягко, как врач, который хочет, чтобы пациент понял: рак неизлечим.

– Прости, но он это сделал.

– На самом деле он не…

– Он сделал мне очень специфическое предложение, от которого я отказалась.

– Ты, наверное, не так поняла его.

– Ничего подобного! – отрезала Саванна. – Я могу передать тебе его слова, если хочешь.

Трой весь сжался и поднял ладонь, пытаясь справиться с тошнотой.

– Я очень расстроилась, – продолжила Саванна. – Потому что твои родители выглядели такими… счастливыми в браке, и мне очень нравится твоя мама. Я восхищаюсь ею. Правда. И твоего отца тоже считала прекрасным человеком. – Она вздохнула и поморщилась. – Я никак не могла решить, что делать. – Взгляд в потолок. – С одной стороны, я думаю, она заслуживает того, чтобы узнать правду…

– Нет! Я так не думаю.

Это было невыносимо – представить, какую боль причинит матери такое известие, ее шок, ее смущение. Да она со стыда сгорит.

Как посмел отец пойти на такое! Его отец, который всю жизнь восседал в своем судейском кресле и оценивал каждый поступок Троя.

«Не понимаю, как ты мог настолько потерять контроль над собой, – сказал Стэн, после того как Трой, поддавшись раскаленной до бела ярости, перескочил через сетку и навалял Гарри за его позорное вранье. Это было все равно что обделаться прямо на людях. – Я просто не понимаю этого». То же отвращение Трой видел на лице отца всякий раз, как совершал какой-нибудь проступок, только в остальных случаях оно не сопровождалось неверием, лишь отстраненным осуждением – мол, чего еще от него ожидать, – словно Трой в очередной раз доказал, что он именно такой несносный и никуда не годный, каким знал его отец.

«Ты дурак, – сказал Стэн, когда Трой изменил Клэр. – Она была слишком хороша для тебя».

«Я знаю», – ответил Трой.

Потому и поступил так, папа, прежде чем она сама бы догадалась.

Отцовское предательство Трой ощущал как свое собственное, будто это он покушался на Саванну. Разве сам Трой не почувствовал, как в нем промелькнул огонек желания к этой девушке? Он мог бы поддаться ему так же, как поддался отец, когда юная гостья, годившаяся ему в дочери и даже во внучки, прошла мимо него в семейном доме Троя. Мог ли отец решить, что Саванна почувствует себя обязанной? Решил ли воспользоваться своей властью над ней, раз ей некуда податься? И раз она уже терпела побои от одного парня? Забыл ли о том, что он – Стэн Делэйни, ушедший на пенсию тренер по теннису в домашних тапочках, а не Харви Вайнштейн в банном халате? Иисусе Христе!

Мама слишком хороша для тебя, отец.

Или отец решил: «Попробую, кому от этого хуже? Стоит рискнуть?» Ведь ему теперь мало что доставалось? Черт возьми! Теперь Трой думает о том, как родители занимаются любовью и отец трахается с Саванной. Вполне возможно, его собственная сексуальная жизнь понесет невосполнимые утраты из-за этой истории.

Или это просто привычное поведение? Мог ли его отец всегда изменять матери? В глубине души Трой подозревал, что причиной исчезновений отца из дому все эти годы могла быть другая женщина или даже другая семья.

«Но он всегда уходил так внезапно, – сказала Эми в тот единственный раз, когда они, оба достаточно пьяные, чтобы заговорить о старой привычке отца, обсуждали это. – Ни с того ни с сего».

«Именно, – согласился Трой. – Это казалось внезапным нам, а ему нужен был предлог, чтобы увидеться со своей подружкой. Мы ходили на цыпочках, чтобы не огорчить его чем-нибудь, а он уже заранее решил, что вспылит из-за какой-нибудь ерунды».

«Это было бы слишком жестоко», – сказала Эми.

«Ну да, это и было жестоко. – У Троя дрогнул голос, что тогда удивило и смутило его. – Он поступал жестоко».