– Отец научил бы его терпению. Гарри всегда не хватало выдержки, – заметил Логан. – Он нуждался в отце.
– Вы нуждались в нем, – заявила Джой. – Он был нужен вам всем.
– Нет, – возразил Логан. – Мне – нет!
Господь всемогущий, она не могла убедить его! Он смотрел на ситуацию с позиции тридцатисемилетнего мужчины, который оставил свою теннисную карьеру в прошлом, а не семнадцатилетнего юноши, который все еще видел теннис в своем будущем.
– Ну хорошо, тогда он был нужен мне, – сказала Джой. – У меня было четверо детей – все они играли в теннис, выступали на турнирах – и бизнес, которым нужно управлять. Я не могла справиться с этим одна. Вы должны помнить, каково это было.
Однако по лицам детей Джой видела, что они благополучно забыли, каково это было.
Она вспомнила о той ночи, когда Трой выступал на турнире в Хоубуше, и там настолько сдвинулось расписание матчей, что он вышел на корт уже после полуночи. Стэн был с Троем, Джой – дома с остальными детьми. Логан заболел и лежал с температурой. В ту ночь Джой вообще не спала. В перерывах между заботами о Логане она испекла тридцать капкейков ко дню рождения Бруки, который был на следующий день, три раза заложила стирку в стиральную машину, управилась со счетами и выполнила за Троя домашнее задание по истории про Великую Китайскую стену. За эту работу она получила семь из десяти баллов (и до сих пор злилась из-за этого, она заслужила девять). Когда Джой думала о той долгой ночи, это было похоже на воспоминание о необычайно трудном матче, который она выиграла. Только тут не было ни приза, ни аплодисментов. Признание за то, что ты выжила в такую ночь, можно получить только от других матерей. Они одни понимают эпический характер ваших тривиальных на первый взгляд достижений.
Какой смысл был во всем этом?
И все же, разве могла она сделать что-нибудь иначе?
Когда речь идет о теннисе на том уровне, на каком играли ее дети, нужно было либо включаться, либо заканчивать, а они хотели играть. Насколько проще было бы, если бы они все были немного менее талантливы, не так увлечены, если бы они занимали первые места на местных турнирах и не шли дальше.
– Ну, тогда мне осталось напомнить вам, что вы все ненавидели Гарри Хаддада, – сказала Джой. – Люто. – Она посмотрела на Саванну, которая закрыла крышку деревянного сундука, хранившего все ее секреты, и теперь сидела на нем, будто ждала автобус. – Прости, Саванна, но они терпеть не могли твоего брата.
– О, это нормально, я сама его ненавидела. Много лет, как только его лицо появлялось на экране телевизора, я кричала.
– Ты по-настоящему кричала? – с интересом спросила Эми.
– По-настоящему, – ответила Саванна.
– Я не ненавидел Гарри, – заявил Логан. – Я завидовал ему, но никогда не питал к нему ненависти. Мне было бы приятно видеть, что отец его тренирует.
– Это ты теперь так думаешь, – с досадой проговорила Джой. – Но когда был подростком, думал совершенно иначе.
– Я ненавидел его. – Трой прислонился к стене, голова его находилась в опасной близости к острому углу обрамленной картинки с плачущей русалкой, которая всегда висела в комнате Эми. Джой находила ее удручающей, а Эми любила. Трой выплеснул свой гнев и яд прямо на Саванну. – Думаю, ты поступила правильно, мама, потому что, очевидно, эти очаровательные люди без проблем обманывают, лгут, мошенничают…
– Ладно, хватит, – сказала Джой.
– Что? Мы должны продемонстрировать ей хорошие манеры?
У Троя были такие страстные и переменчивые представления о справедливости и морали. Его подростковая империя по торговле наркотиками была совершенно приемлема, а то, что Саванна выцыганила у него деньги, – нет; жульничество в теннисе – непростительный грех, но при этом сам он не задумываясь изменил своей любимой жене.
– Слушай, если ты так переживаешь из-за этого, я переведу тебе деньги обратно. Мне просто нужны были средства, чтобы как-то устроиться. – Это было сказано таким тоном, словно Саванна разговаривала с братом, которому не отдала взятые в долг деньги.
Был ли это ее способ признать, что она солгала Трою, выдвинув ужасные обвинения против Стэна? А если бы Трой отказался платить ей? Что она сделала бы тогда?
Понимала ли Саванна, какой силой обладает тайна Джой, которую она только что выдала? Стала бы Джой платить ей, если бы она попыталась шантажировать ее? Вероятно.
У Джой закружилась голова. Она не могла поставить в один ряд Саванну, хитрую шантажистку, и Саванну, которая так нежно заботилась о ней по возвращении ее домой из больницы.
– Оставь себе, – сердито бросил ей Трой. – Только убирайся из наших жизней.
– Я и собиралась убраться из ваших жизней. – Саванна встала и взяла свою сумку, новую, купленную ей Джой. – Я была здесь только временно.
Саванна говорила так, будто пыталась сдержать слезы, и Джой прекрасно понимала, что это может быть фальшивая эмоция или чья-нибудь чужая, пропущенная через себя в личных целях, однако ее сердце все равно разрывалось от боли.
