– Ну… – начала Джой, – тебе не нужно уходить прямо сейчас…
– Мама, думаю, ей нужно уйти прямо сейчас, – сказала Бруки.
– Да. – Саванна посмотрела на четверых детей Джой. – Было классно, ребята.
– Куда ты пойдешь? – спросила Эми.
– Она не пропадет, – резко сказал Трой. – У нее есть деньги.
– Я не пропаду. Как-нибудь загляну, чтобы забрать свои вещи. – Саванна широко улыбнулась Джой, превратившись в гостью на вечеринке, которая прощается с хозяевами. – Спасибо за ваше гостеприимство.
– Мне было приятно принимать тебя у себя, – автоматически, но правдиво ответила Джой, потому что до сегодняшнего вечера это действительно было приятно. Абсолютное удовольствие.
На один мучительный момент они все застыли на своих местах, как актеры в ужасной театральной постановке, когда кто-то забыл свою реплику. Джой не удивилась бы, услышав кашель кого-нибудь из зрителей.
– Мне очень жаль, – вдруг произнесла Саванна с глазами, блестящими от непролитых слез.
Джой никогда не узнает, были они искренними или фальшивыми, действительно она сожалела или притворялась, потому что Саванна тут же решительно похлопала по своей сумке, встала и вышла из комнаты, ей осталось только покинуть дом, как Стэн. Она растворилась в темноте ночи, из которой однажды явилась.
– Больше я Саванну не видел, – сказал Трой Делэйни.
– Она вернула вам деньги? – спросила Кристина.
Детектив-инспектор Кристина Хури находилась в том состоянии, которое ее мать описала бы как «раздражительность».
Тела у нее так и не было, а вчера она надеялась, что будет. Звонок поступил почти немедленно: «Не ваше. Остатки скелета».
Эта женщина умерла по меньшей мере тридцать лет назад, когда Кристина была ребенком и пыталась решить, кем она хочет быть: офицером полиции или морским биологом? Сейчас она могла бы плыть по волнам и разыскивать морские звезды.
Более того, Фиона Рид, член теннисного клуба Делэйни, только что позвонила и сообщила изумительную новость: вчера в середине дня она видела Джой выходящей из поезда на Центральном вокзале, и выглядела та здоровой и бодрой, живее всех живых, хотя, к несчастью, не услышала, как Фиона окликнула ее.
«Потому что это была не она, дура ты набитая», – подумала Кристина.
Тем временем какая-то ясновидящая выступила с публичным заявлением, что, по ее ощущениям, Джой жива, но ее держат в плену где-то рядом с водой или в пустыне.
Кристина нашла мотив. Нарель Лонгфорд, парикмахерша Джой Делэйни, связалась с полицией, как только услышала о вчерашнем обнаружении тела, и поделилась всей информацией, какой делилась с ней клиентка, включая историю о том, как в прошлом году юная гостья ее дома, оказавшаяся вовсе не случайной незнакомкой, открыла всем тайну, которую Джой хранила больше двух десятков лет.
Дети Стэна ни о чем таком Кристине не рассказывали. Они понимали, что это выставит их отца в дурном свете, и предпочли умолчать об этой истории.
Кристина изучающим взглядом смотрела на второго сына Джой Делэйни: красивый мужчина, отполированный деньгами и успехом, без сомнения обожаемый матерью, но при этом мужчина, который с абсурдной легкостью поддался на вымогательство со стороны молодой женщины.
Они с Этаном разговаривали с Троем Делэйни в его роскошной квартире. Ослепительно-красивый вид из огромных окон раздражал, как отвлекающая внимание громкая музыка. Кристина поймала себя на том, что ей хочется попросить: «Вы не могли бы немного убавить этот вид?»
– Она, вообще-то, вернула деньги. Прислала мне чек по почте. Я разорвал его. Не предъявлял в банк. – Трой немного поерзал в кресле, которое показалось Кристине каким-то хлипким и дешевым, как офисные стулья 1950-х, но, по словам Этана, который спросил Троя, действительно ли это подлинное что-то там, это оказалось подлинное что-то там. Зачем вообще о таком спрашивать? Трой принадлежит к породе людей, которые гордятся тем, что переплачивают за все и всем. Даже шантажистам. – Подозреваю, его не обналичили бы, но точно утверждать не могу.
– Почему вы не предъявили его в банк? – спросила Кристина.
