Во время их последней встречи Эми упомянула о неожиданно присланном ее матерью сообщении, что та будет «вне Сети». Всю сессию Эми говорила о том, как ей самой хотелось бы побыть «вне Сети», может, уехать в какой-нибудь маленький городок, где все знали бы ее по имени, только она ненавидит сельскую жизнь. На следующую встречу Эми не пришла, и на прошлой неделе Роджер получил шок, каких у него еще не было, увидев Эми с ее братьями и сестрой в вечерних новостях – они обращались за информацией о пропавшей матери.
– Потом отец отказался есть вместе с нами рождественский ланч, который мама наконец подала около четырех часов, к этому моменту мы все уже изголодались и были изрядно навеселе, ну… в общем, это было очень дисфункциональное Рождество. Но ведь такое случается во многих семьях, правда?
– Рождество может вызывать стресс, – согласился Роджер, который свое рождественское утро начал с состязания в крике с бывшей женой по поводу времени передачи друг другу их двоих детей.
– Никто из нас не рвался поскорее попасть на новое семейное торжество, и в январе мы все были очень заняты своими проблемами. Я не говорю, что мы потеряли контакт с родителями. Ну вот вы, Роджер, часто навещаете родителей?
Роджер промычал что-то уклончивое. Эми решила не играть по правилам консультации у психолога и вместо этого притворилась, будто они старые друзья, которые встретились, чтобы поболтать. Она пыталась подловить его, неожиданно подбрасывая ему личные вопросы, от которых он обычно умело уклонялся. Ответ был, что он каждое воскресенье неизменно обедает у своих родителей.
– Но вы единственный ребенок, – сказала Эми, однако Роджер не помнил, чтобы делился с ней этими сведениями. – А нас четверо, понимаете, и мы все предполагали, что кто-нибудь другой побывал дома. Бруки и Логан всегда заходили, только, очевидно, и они не заглядывали к родителям несколько недель, а могли бы предупредить.
Эми произнесла это с задорным детским отвращением, родные братья и сестры часто говорят так друг о друге. У Роджера была одна клиентка, чрезвычайно учтивая женщина, профессор из университета, – так она выражалась весьма изысканно всегда, кроме тех случаев, когда речь шла о ее старшей сестре, тут она превращалась в веснушчатую девчонку с тощими хвостиками: «Моей сестре достается все, Роджер».
– Обычно мама организует семейные встречи, или заезжает в гости, или предлагает выпить кофе, так что мы не сразу заметили, что она перестала поддерживать контакты с нами, – продолжила Эми. – К тому же папа и мама – люди вполне дееспособные. Даже активные. Гораздо активнее меня. – Эми потеребила брючину. – Маме еще нет и семидесяти. В газетах ее все время описывают как пожилую женщину. Вовсе она не пожилая! Попробовали бы они отбить мамину первую подачу, когда она не в духе. – При мысли о подаче своей матери Эми улыбнулась дрожащими губами. – Когда мы получили эсэмэски от мамы, выяснилось, что ни один из нас не встречался с ней целую неделю, а это странно. То есть все-таки она совсем немного пожилая. – Эми помассировала пальцами щеки. – У меня челюсти болят. Я сжимаю их с тех пор, как мы подали заявление о пропаже человека. – Она несколько раз открыла и закрыла рот. – Сон о кролике не выходит у меня из головы. – Эми выжидательно посмотрела на Роджера.
– Ваш сон о кролике? – переспросил тот.
Вокруг Эми нужно ходить на цыпочках.
– Ну да. Мой повторяющийся сон о кролике.
– Ах да, я помню. Где вы забываете покормить кролика.
– Я забываю, что у меня есть кролик, и во сне вдруг вспоминаю: о боже мой, у меня ведь есть кролик! – тогда я иду к кроличьей клетке на заднем дворе, а сама знаю, что кролик мертвый. – Она вздрогнула, словно вспомнила о какой-то своей настоящей непростительной ошибке, потом понизила голос и встретилась взглядом с консультантом. – Иногда это не кролик, а щенок, что хуже, хотя я не понимаю почему. Это нечестно по отношению к кроликам. – Она положила руку на ключицу, учащенно дыша.
– Эми, ваши родители не просили, чтобы вы их кормили, – сказал Роджер. – Они не кролики, не щенки и не дети. Они взрослые. Ваша мать имела право на некоторое время «уйти из Сети».
Роджер подумал: «Не будут ли протестированы лимиты моих профессиональных возможностей сверх всякой меры?» Ведь казалось вполне возможным, если не вероятным, что отец Эми убил ее мать. Даже для человека с самым крепким психическим здоровьем такая ситуация оказалась бы травмирующей.
– Кстати, порадуйтесь за меня, я порвала со своим соседом. Не то чтобы мы с ним действительно составляли пару. Это был просто секс. – Эми бросила на Роджера многозначительный взгляд, будто рассчитывала шокировать его.
– Почему вы считаете, что меня это порадует? – спросил тот.
