– Смерть вашего отца не является целью преступника, Сильвия, – ответил он.
– Если вы знаете его цель, то вы знаете и кто он, – заключила я и наставила палец на грудь Рассела. – Я хочу знать, кто это. И ещё хочу знать, почему вы уверены, что нападение не повторится.
Да, он тщательнейшим образом проверил заклинания на ограде и даже добавил что-то от себя, но меня это никак не успокаивало. В конце концов, заклинания были на ограде и тогда, когда нам подкинули отравленные яблони. За эти несколько дней, что мы здесь находились, никто не пытался ни повредить заклинания, ни перебросить что-либо, но это совсем не значит, что и дальше всё будет так же спокойно.
– Потому что целью преступника было дать ложный след, – пояснил Рассел. – Убийство в планы не входило, было лишь небольшим побочным эффектом.
– Ничего себе небольшой побочный эффект! – возмутилась я. – Рассел, вы говорите о моём родном отце. Да у меня ближе его никого нет!
– Для вас, но не для того, кто натравил на него яблони, – заметил Рассел. – Для него жизнь вашего отца имеет ценность только относительно достижения собственных целей.
– Кто это? – требовательно спросила я.
– Скажу, как только появятся доказательства, – ответил Рассел.
– То есть вы не уверены?
– Уверен. Почти всё указывает на конкретного человека, останавливает меня лишь то, что я не могу понять, какую выгоду он собирается получить в результате. Мысли по этому поводу, которые у меня возникают, кажутся в достаточной степени дикими. В любом случае проверить я их смогу только в Дисмонде. Когда мы туда едем, Сильвия?
Я замялась с ответом, не уверенная, что папу можно оставить одного. Конечно, за ним будет присматривать Долли, но это же совсем не то. Он нашу горничную никогда не слушает. Впрочем, меня слушает тоже через раз и только тогда, когда мои просьбы совпадают с его желаниями.
– Если здесь что-то произойдёт, я сразу об этом узнаю, – сказал Рассел. – Я столько наставил сигналок, что никому не пройти незамеченным. Но произойти ничего не должно – усилил защиту я тоже по максимуму, теперь здесь практически непробиваемая армейская защита. Ничего разрушительного через забор не перекинуть.
– Точно? – недоверчиво прищурилась я.
– Совершенно. Это теперь и в моих интересах.
Я вспомнила, что он фактически собственник дома, но грустить не стала, оставила эту возможность на случай, если их фамильный браслет окажется таким же, как наш, или даже хуже. Последнее вряд ли: всё же их должен быть поновее.
– Поэтому у нас с вами есть выбор: ехать сегодня вечером или завтра рано утром, – не дождавшись от меня ответной реплики, сказал Рассел. – Я предлагаю…
И совершенно беззастенчиво замолчал.
– Так что вы предлагаете? – пришлось его поторопить.
– Поступить так, как решите вы.
Выбор был не таким уж простым, как казалось на первый взгляд. Если мы выедем утром, то с большой вероятностью можем опоздать к началу первой лекции, очень уж необязательным был наш кучер, а вот если мы выедем сегодня, то никто никуда не опоздает, но…
– Рассел, а вы уверены, что ограда больше не нуждается в проверке? И сад?
– Предлагаете прямо сейчас пройти и посмотреть? – уточнил он.
Я кивнула. Та яблоня с розовыми цветами уже почти отцвела, зато набирала цвет другая, и не воспользоваться такой возможностью свалить своё поведение на тлетворное влияние нагло цветущих не вовремя яблонь было слишком непредусмотрительно с моей стороны. И потом, один важный вопрос остался необсуждённым.
– А ваш браслет, он насколько старый?.. – подозрительно уточнила я.
Рассел достал из внутреннего кармана коробочку. Совершенно новую коробочку с логотипом одного из двух ювелиров Дисмонда. Надо же, Долли оказалась права…
– Я вам сейчас страшную вещь скажу, Сильвия. Наша ветвь так и не удосужилась завести обручальный браслет, придётся вам довольствоваться купленным специально для вас.
– После того, что принёс папа, для меня это скорее повод для радости, – нетерпеливо заметила я. – Но точно я смогу сказать, только когда увижу.
Браслет был тоненький, изящный и лёг на руку так, словно под неё и делался. И главное – он не был артефактом, а значит, я его в любой момент могла снять. Но снимать не хотелось. Возможно, наши ветви сблизились слишком стремительно, но я уже понимала, что никого другого рядом с собой видеть не захочу. Я чувствовал себя с Расселом так, словно знала его давным-давно.
Проверяли сад мы до самого позднего вечера, пока не появилась мрачная Долли и объявила, что папа беспокоится, куда мы пропали. Но на самом деле папа, разумеется, уже думать про нас забыл и ушёл спать, а горничная просто хотела отправить меня в спальню и провести воспитательную беседу.
– Вы ещё дату свадьбы не определили, – напустилась она, лишь только за нами прикрылась дверь. – Что подумает о вас инор Болдуин-младший? Что вы воспитаны в духе своей маменьки, вот что.
– Ах, Долли, ничего такого он не подумает, – отмахнулась я. – Ему есть о чём думать и без этакой ерунды. Кстати, – оживилась я, – может, ты знаешь, что случилось с леди Эллиот в Туране, из-за чего ей пришлось переехать в Дисмонд?
