— Вы там были, сами все слышали. На меня ей было плевать, она просто не могла стерпеть, что инициатором разрыва стал я. Она хотела, чтобы я отказался от Мевис и снова стал ее комнатной собачонкой. Пандора вполне могла устроить, чтобы показ моих моделей провалился, а то и вообще не состоялся.
— А вы не хотели прекратить встречи с мисс Фристоун?
— Я люблю Мевис, — ответил Леонардо с достоинством. — Она — самое важное, что есть у меня в жизни.
— Однако если бы вы отказались выполнить требования Пандоры, то остались бы по уши в долгах и с несмываемым пятном на профессиональной репутации. Это так?
— Да. Я вложил в показ моделей все, что у меня было, наделал долгов. Более того, я вложил в это свое сердце, саму душу.
— А она бы все это перечеркнула.
— Одним махом. — Он поджал губы. — И получила бы от этого удовольствие.
— Вы приглашали ее вчера вечером к себе домой?
— Нет. Я вообще не хотел ее больше видеть.
— В котором часу она пришла вчера вечером к вам домой?
— Не знаю.
— Как она вошла? Вы сами ее впустили?
— Вряд ли… Не знаю я! У нее оставался мой ключ. Я не собирался требовать его назад или менять замок. Все это — сплошное безумие!
— Вы с ней повздорили.
Его глаза вспыхнули и тут же потухли.
— Не знаю. Не помню. Наверное. Как же не повздорить?
— Совсем недавно Пандора уже являлась к вам без приглашения. Она угрожала вам, набросилась на вашу теперешнюю приятельницу с кулаками.
— Это точно. Так и было! — Это Леонардо как раз помнил очень хорошо. Какое облегчение — хоть что-то помнить!
— В каком настроении находилась Пандора, когда явилась к вам в этот раз?
— Ясное дело, в плохом. Бесилась, должно быть. Я ведь, наверное, сказал ей, что не брошу Мевис. Тут она полезла в бутылку, и… Даллас! — Его взгляд снова обрел осмысленность. В глазах читалось отчаяние. — Понимаете, я ничего не помню. Ничегошеньки! Сегодня утром я очнулся в квартире Мевис. Вроде бы помню, как вошел, открыв дверь ключом… Я ужасно нализался. Шел и пил, пил — и шел дальше. Вообще-то я редко пью, потому что, когда пьянею, у меня случаются провалы в памяти. Просыпаюсь — и вижу кровь…
Он вытянул перед собой кое-как перебинтованную руку.
— Кровь на ладонях, на одежде, запекшаяся кровь. Наверное, мы с ней подрались и я ее убил…
— Где одежда, которая на вас была прошлой ночью?
— Я оставил ее в квартире Мевис. Я принял там душ и переоделся. Не хотел, чтобы она пришла домой и застала меня в таком виде. Я ждал ее, ломал голову, как быть. Потом включаю «Новости» — и все узнаю.
— По вашим словам, вы не помните, видели ли прошлой ночью Пандору. Ссору с ней тем более не помните. Как убивали — тоже.
— Но, наверное, так все и было, как же иначе? Ведь она погибла у меня дома.
— В котором часу вы ушли вчера вечером из дому?
— Точно не помню, уже тогда был пьяный. Много выпил. Я был очень расстроен и зол.
— Вы кого-нибудь встречали, с кем-нибудь говорили?
— Я купил еще одну бутылку. Кажется, у уличного торговца.
— А мисс Фристоун вы вчера вечером видели?
— Нет, в этом я уверен. Если бы я ее повидал, если бы поговорил с ней, ничего этого не случилось бы.
— Что, если я вам скажу, что вчера вечером Мевис была у вас дома?
— Мевис ко мне приходила? — Леонардо просиял. — Приходила? Нет, не может быть. Такого я бы не забыл.
— Присутствовала ли Мевис при вашей ссоре с Пандорой? Была ли она свидетельницей убийства?
— Нет, нет!
— Может быть, она появилась уже после смерти Пандоры, после того как вы совершили убийство? Ведь вас, очевидно, охватила паника, вы пришли в ужас…
Настоящая паника охватила Леонардо только сейчас.
— Мевис не могла там оказаться!
— Тем не менее она была там. Она позвонила мне из вашей квартиры, обнаружив труп.
— Мевис видела труп? — Меднолицый Леонардо сам сделался бледнее всякого трупа. — Боже, только не это!
— Кто-то ударил Мевис по голове. Она некоторое время была без сознания. Это вы ее ударили, Леонардо?
— Ее ударили? Она ранена?! — Он вскочил и с такой силой вцепился себе в волосы, словно вознамерился содрать скальп. — Где она?
— Это были вы?
Леонардо вытянул перед собой руки и торжественно произнес:
— Я бы отрубил себе обе руки, прежде чем тронуть Мевис хотя бы пальцем! Скажите мне, ради Христа, Даллас, где она? Я должен убедиться, что она цела.
— Как вы убили Пандору?
— Я… Репортер в «Новостях» сказал, что я забил ее до смерти. — Он содрогнулся.
— Чем вы ее били? Каким орудием, предметом?
— Предметом? Нет, руками, наверное… Он снова показал руки, но Ева не увидела на костяшках пальцев никаких повреждений. Это были прекрасные руки, как будто вырезанные хорошим скульптором из дорогой древесины.
— Пандора была сильной женщиной, — заметила Ева. — Не может быть, чтобы она не сопротивлялась.
— Очевидно, она сопротивлялась. Иначе откуда же этот порез?
— Мы исследуем порез, а также одежду, оставшуюся, по вашим словам, в квартире Мевис.
— Вы арестуете меня прямо сейчас?
— В данный момент вам не предъявляется обвинений. Тем не менее мне придется вас задержать до получения результатов названных мной анализов.
