В воображении Евы словно прокручивалась старая видеозапись — нечеткая, с тенями. Фигура — не то мужская, не то женская — пыталась замести следы, сновала, крутилась вокруг тела, стараясь не ступать в кровавые лужи.
— Ему надо торопиться: вдруг кто-нибудь появится? Но главное — ничего не упустить. Кажется, все уже приведено в порядок — как вдруг он слышит шаги. Мевис! Убийца скрывается за одной из занавесок. Мевис зовет Леонардо, видит тело, нагибается. Тем лучше! Он бьет ее по голове, вкладывает ей в ладонь палку, возможно, наносит мертвой Пандоре еще несколько ударов. Потом царапает ногтями убитой щеку Мевис, рвет ими ее одежду. Может быть, надевает поверх своей одежды что-то из вещей Леонардо, на случай, если его кто-нибудь заметит возле дома.
Ева задвинула нижний ящик и выпрямилась. Пибоди восторженно смотрела на нее.
— Можно подумать, что вы сами там побывали, — прошептала она. — Мне бы тоже так хотелось!
— Вот расследуете еще несколько убийств — и достигнете желаемого. Самое трудное — не влезть в шкуру убийцы, а из нее вылезти. Так где же эта чертова шкатулка?!
— Может, она унесла ее с собой?
— Сомнительно. Кстати, а где ключ, Пибоди? Она закрыла ящик, а куда дела ключ?
Пибоди молча включила компьютерную записную книжку и запросила перечень предметов, найденных в сумочке пострадавшей и на ее теле.
— Ключ в перечне не числится.
— Значит, его забрал убийца. Потом вернулся сюда и утащил шкатулку, а также все, что захотел. Давай-ка посмотрим съемку охранной камеры.
— Разве этого не сделали «подметальщики»?
— Зачем? Ведь ее убили не здесь. Они только установили время ее ухода.
Ева подошла к монитору камеры слежения и запросила воспроизведение съемки в нужный день и час. На экране появилась Пандора, выбегающая из подъезда и исчезающая в темноте.
— Два часа восемь минут. Убийство совершено примерно в три ночи… — Она нажала на клавишу ускоренного просмотра и наблюдала, как бегут секунды, минуты. — Стоп-кадр! Вот оно! Видите, Пибоди?
— Вижу. Время перескочило с четырех часов трех минут сразу на четыре тридцать пять. Кто-то отключал камеру — наверное, при помощи прибора дистанционного управления. Это неспроста…
— Кому-то позарез понадобилось войти и что-то вынести. Пришлось рискнуть. Ради какой-то шкатулки с запрещенными таблетками? — Усмешка Евы была безрадостной. — Я нутром чую, где зарыта собака, Пибоди! Давайте поторопим лабораторию.
— Тебе обязательно надо меня злить, Даллас? Старший лаборант Дикки Беренски, прозванный недоброжелателями Дикарем, изучал клочок лобковых волос, повернувшись к двери спиной, обтянутой белым халатом. Он был дотошнейшим человеком и страшнейшим занудой. Любой анализ затягивал до бесконечности, зато так успешно выступал в суде, что на него молились полицейские и вся лаборатория.
— Не видишь, что я увяз по горло? — Дикки поправил фокус на своих очках-микроскопах. — Десять убийств, шесть изнасилований, куча подозрительных смертей и столько всякой всячины, что подумать страшно! Я вам не робот!
— Но очень близко, — прошипела Ева. Она не любила лабораторию с ее запахом дезинфекции и белыми стенами. Это слишком походило на больницу, а то и хуже: вызывало в памяти психологическое тестирование. Если полицейский применял силу на поражение с летальным исходом, он в обязательном порядке направлялся на тестирование. Ева проходила эту процедуру не слишком часто, но всегда вспоминала о ней с омерзением.
— Брось, Дикки, у тебя было достаточно времени, чтобы сделать анализ порошка.
— Достаточно?! — Он поднял голову. Глаза за увеличительными стеклами были огромными, как у филина. — Как все фараоны в городе, ты воображаешь, что твое дело важнее остальных. Сейчас все побросаем и займемся одной тобой! У меня вообще сегодня с утра температура, а тут сиди, копайся с волосами черт знает откуда. Катастрофически не хватает времени! К тому же все пихают под локоть; и отдел расследования убийств, и наркотики… Дался вам этот порошок! У тебя ведь уже есть предварительные результаты.
— А нужны окончательные.
— У меня их нет! — Он надул и без того пухлые губы, отвернулся и высветил на дисплее увеличенный волос. — Видишь, я занят анализом ДНК.
Ева знала слабое место Дикки, хоть и не любила пускать это знание в ход.
— У меня есть два билета в ложу на завтрашний матч «Янки» — «Ред Соке».
Пальцы, бегавшие по клавиатуре, замерли в воздухе.
— В ложу?
— У самой третьей линии.
Дикки убрал с глаз очки и оглядел помещение. Все коллеги были заняты своими делами.
— Ладно, попробую. — Одно движение ногой — и он подъехал в кресле к другому монитору и вызвал нужный файл. — Вот в чем дело… Видишь?
Экран пестрел непонятными символами. Ева помнила, что один из них не смог расшифровать даже суперкомпьютер Рорка.
— Вот это, красное?
— Нет, это стандартный амфетамин. Он присутствует в «Зевсе», «Баззе», «Смайли». Слабое производное можно раздобыть где угодно. А вот это… — Он постучал пальцем по зеленой закорючке.
— Что это?
— В том-то и вопрос, Даллас. Никогда раньше такого не видал. Компьютер бессилен. Не иначе, доставлено из каких-то южных стран.
