– Боже! – Рорк поплотнее укрыл ее одеялом, чтобы унять ее дрожь. А он-то всегда поражался, с каким аппетитом она ест! Ему очень хотелось так ее накормить, чтобы она раз и навсегда забыла про голод.
– Потом он принялся меня бить. – Ева услышала, как сорвался ее голос, и попыталась взять себя в руки. «Теперь это просто рапорт о происшествии, – внушала она себе. – Рапорт, только и всего!» – Он сбил меня с ног и продолжал осыпать ударами. По лицу, по всему телу. Я плакала, кричала, умоляла его перестать. Он разорвал на мне одежду и запустил пальцы… в меня. Мне было нестерпимо больно, потому что он насиловал меня только прошлой ночью и теперь снова принялся насиловать. Дышал мне в лицо, просил быть хорошей девочкой – и насиловал. Мне казалось, что я вот-вот разорвусь на кусочки. Боль была такой ужасной, что я больше не смогла терпеть. Я стала его царапать – наверное, до крови. Тогда он сломал мне руку.
Рорк не мог больше сидеть спокойно. Он вскочил, подбежал к окну и распахнул его – ему нужен был свежий воздух.
– Может быть, я на минуту отключилась. Но мне не удалось до конца забыть про боль. Иногда ведь про нее забываешь…
– Да, – бесстрастно подтвердил он. – Знаю.
– Но в тот раз боль была чудовищная: она накатывала омерзительными волнами. А он никак не мог уняться… И тогда в руке у меня оказался нож – взял и оказался, сам собой. Я ударила его ножом. – Ее вздох был так похож на рыдание, что Рорк обернулся. – Я вонзала в него нож снова и снова. Кровь была повсюду – сладко пахнущая свежепролитая кровь. Я выползла из-под него. Наверное, он уже был мертв, но я пырнула его еще несколько раз. Я вижу себя, Рорк: я стою на коленях, сжимая в кулаке рукоятку ножа, вся в крови; его кровь брызжет мне в лицо… Мне не позволяла остановиться моя боль.
«Кто бы поступил иначе? – пронеслось у него в голове. – Кто?!»
– Наконец я заползла в угол, чтобы быть от него подальше. Я боялась, что он встанет и убьет меня. То ли я потеряла сознание, то ли уснула от изнеможения. Помню только рассвет. И свою боль. Я превратилась в комок боли. Кажется, меня вырвало. А потом я увидела… увидела…
Рорк подошел и взял ее руку – холодную, как лед, худую и бессильную.
– Хватит, Ева.
– Нет, дай мне договорить. Я должна с этим покончить. – Она с трудом выталкивала слова, словно это были неподъемные камни, отягощающие душу. – Я увидела тело и поняла, что убила его. Я знала, что теперь за мной придут и посадят в клетку, в темную клетку. Он всегда пугал меня клеткой, когда уговаривал быть хорошей девочкой. Я пошла в ванную и смыла с себя кровь. От боли в руке можно было сойти с ума, но мне очень не хотелось в клетку. Я кое-как оделась, сунула свои вещи в сумку. Хотя – какие там могли быть вещи?.. Мне все время казалось, что он сейчас встанет и схватит меня. Я оставила его на полу и пошла. Было раннее утро, на улицах ни души. Не помню, что стало с сумкой – то ли я ее потеряла, то ли выбросила. Я долго шла, потом спряталась на каком-то заднем дворе и дождалась темноты.
Ева провела рукой по лицу. Оказывается, она помнит и это: темноту, вонь, страх, потеснивший даже боль.
– В темноте я снова пошла. Я шла долго, пока не свалилась от изнеможения. Это снова были смрадные задворки. Не знаю, сколько времени я там пробыла, пока меня не нашли. Я уже ничего не помнила: ни что случилось, ни где я нахожусь, ни кто я такая. Я до сих пор не помню своего имени. Он никогда не называл меня по имени.
– Тебя зовут Ева Даллас. – Рорк сжал ее лицо ладонями. – Та часть твоей жизни давно в прошлом. Ты выжила и преодолела свое прошлое. Теперь к тебе вернулась память – значит, ты окончательно исцелена. Все страшное позади, Ева!
Она смотрела на него, сознавая, что никогда никого не любила больше, чем его. И не полюбит.
– Неужели ты ничего не понимаешь?! Я обязана ответить за содеянное. У всякого поступка есть последствия, Рорк. Теперь я не смогу выйти за тебя замуж. А завтра я должна буду расстаться со значком полицейского.
– Что за безумие?!
– Пойми, я убила родного отца! Потребуется расследование. Даже если меня оправдают, мне придется начинать с нуля. А пока не завершится расследование, я не смогу работать в полиции. И стать твоей женой не смогу. – Она решительно встала. – Мне надо собрать вещи.
– Только попробуй.
Наверное, если бы он закричал, Ева ушла бы, не задумываясь. Но его тихий, какой-то зловещий голос остановил ее.
– Пойми, Рорк, я должна следовать правилам.
– Прежде всего ты должна оставаться человеком. – Он шагнул к двери и с грохотом ее захлопнул. – Думаешь, самозащита от грязного чудовища – повод, чтобы расплеваться со мной, со всей своей жизнью?
– Я убила родного отца.
– Ты прикончила зверя. И ты была ребенком. Будешь утверждать, что ребенок должен нести весь груз ответственности?
Ева открыла было рот, но не нашла что сказать и некоторое время молчала.
– Дело не в моих утверждениях, Рорк. Закон…
