– А куда же смотрела охрана, медперсонал? Она что, превратилась в невидимку и прошла мимо всех незамеченной?
– С охраной разбирайтесь сами, лейтенант Даллас.
– Обязательно разберусь, доктор Амброуз!
Выражение лица Евы, судя по всему, напугало доктора.
– Послушайте, лейтенант, я вовсе не стремлюсь обвинить в случившемся сотрудницу полиции. Несколько часов назад у нас тут возникла суматоха: один из пациентов со склонностью к буйству напал на медсестру, освободившись от смирительной рубашки. Мы несколько минут наводили порядок, и ваша постовая нам помогала. Если бы не она, медсестра, боюсь, отправилась бы на тот свет вместе с мисс Фитцджеральд. А так она отделалась переломом берцовой кости и нескольких ребер.
– Понятно. Что и говорить, тяжелая выдалась ночка, доктор.
– Да, не хотелось бы, чтобы такое повторилось. – Доктор Амброуз провела рукой по седеющим волосам. – У нашего центра прекрасная репутация, мы по-настоящему помогаем людям. Поверьте, то, что мы не уберегли пациентку, расстраивает меня ничуть не меньше, чем вас. Ей полагалось спать, а не… Постовая отошла от ее двери не больше чем на четверть часа!
– Тут дорога каждая минута. – Ева покосилась на тело Джерри, не в силах побороть чувство вины. – А как у вас насчет охранных видеокамер?
– Не держим. Вы только себе представьте, сколько было бы утечек в прессу, если бы мы снимали свой контингент! Ведь среди наших пациентов нередко встречаются видные деятели. Мы вынуждены подчиняться законам о неприкосновенности частной жизни.
– Замечательно! Никаких записей, никто не видел ее на последней в жизни прогулке… Где вы держите наркотики?
– В этом крыле, этажом ниже.
– Как же она могла догадаться, куда идти?
– Понятия не имею, лейтенант! И тем более не могу ответить, как она умудрилась отпереть кодовые замки на двери и на самих шкафах. Но как-то сумела! Ночной дежурный нашел ее на полу. Дверь была открыта.
– Открыта или взломана?
– Открыта. И два шкафа – тоже. Она лежала на полу мертвая. Мы попытались ее реанимировать, но больше для очистки совести: надежд не было никаких.
– Придется допросить весь корпус – как пациентов, так и персонал.
– Но, лейтенант…
– К черту неприкосновенность частной жизни! Отменяется! И вашего ночного дежурного давайте сюда. – Еве было нестерпимо жаль погибшую. – Кто-нибудь заглядывал к Фитцджеральд, просился ее навестить? Справлялся о состоянии?
– Об этом вам расскажет приставленная к ней сестра.
– Значит, с нее и начнем. А вы тем временем соберите остальных. Где я могла бы проводить беседы?
– Воспользуйтесь моим кабинетом. – Амброуз оглянулась на тело и покачала головой. – Какая красавица! Молодость, слава, богатство… Я знаю, что в определенных дозах наркотики исцеляют, лейтенант. Они снимают боль, успокаивают взбудораженный рассудок, иногда продлевают жизнь. Но, видя, что они способны натворить помимо этого, я обо всем забываю. Если вам интересно мое мнение: Джерри Фитцджеральд обрекла себя на поступление сюда, как только впервые попробовала своей синей микстуры.
– Да, только она попала к вам гораздо быстрее, чем можно было предположить…
Ева вышла из палаты и столкнулась в коридоре с Пибоди.
– Где Касто?
– Я его вызвала. Он скоро приедет.
– Здесь полная неразбериха, Пибоди! Но будем делать то, что возможно. Проследите, чтобы эта палата… Подойдите-ка!
Она поманила женщину-полицейского, которой поручила вечером охранять коридор. А когда та, придав лицу ревностное выражение, зашагала на зов старшей по званию, Евин палец превратился в копье и чуть не пронзил несчастную насквозь.
Ева выпустила пар, отчитав провинившуюся, которая побелела как полотно. Она ведь не знала, что лейтенант не потребует для нее наказания по службе, а ограничится выволочкой в больничном коридоре. Вспотевшая от крика Ева не сразу заметила у нее на руках синяки.
– Вам досталось от буйного больного?
– Так точно. Но ничего, я его усмирила.
– Обратитесь к врачу. Вы же в больнице, черт возьми! А эту дверь запереть и охранять. Усвоили наконец? Никого не впускать и не выпускать.
– Так точно!
Бедняга щелкнула каблуками, глядя на Еву как побитый щенок. Таким молоденьким даже пиво в уличных киосках не продают, подумала Ева и покачала головой.
– Останетесь на посту, пока я не пришлю вам замену.
Ева зашагала прочь, поманив за собой Пибоди.
– Если я когда-нибудь заслужу такой же выговор, – произнесла Пибоди с деланым безразличием, – то, пожалуйста, просто двиньте меня в челюсть и обойдитесь без звуковых эффектов.
– Как вам будет угодно. Касто! Рада, что ты решил к нам присоединиться.
На нем была мятая рубаха, словно он натянул первое, что попалось под руку. Ева знала, как это бывает. Ее блузка тоже выглядела так, словно провела неделю в чужом кармане.
– Что тут творится, черт возьми?
– Сейчас попытаемся выяснить. Устроим штаб в кабинете доктора Амброуз и будем допрашивать персонал по одному. Потом настанет очередь пациентов: их мы будем допрашивать прямо в палатах. Все под запись!
Кабинет доктора Амброуз за толстой стеклянной дверью в конце короткого коридора оказался тесноват.
