Может, и впрямь помочь? У меня ведь полгода никого не было… Нанэри сказала, что мой дар начал угасать, а значит, и моя жизнь скоро закончится. Я не хотела больше этим заниматься, но… Немой мужчина несмело сжал мою ладонь, ласково оглаживая её большим пальцем, и от этого внутри всё сладко замерло.
Так умел делать только один человек, и ни на кого другого подобным образом я никогда не реагировала.
— Кто ты?.. — спросила, затаив дыхание.
Я услышала, как он сглотнул, почувствовала ещё сильнее сжатые пальцы. Он словно боялся выпустить мою руку, но вместо того, чтобы показать лицо, неожиданно вложил в ладошку спелый персик, моего любимого сорта, и ушёл. Даже не оглянулся, когда надсадным хрипом спросила вслед:
— Анранар?..
Одна из послушниц подошла, глядя в спину удаляющемуся паломнику, и шепнула:
— Зря я его тебе уступила… Почему ты не дала ему ленту? Он ведь первый, с кем ты заговорила! Почему, Сарнай? Неужели ты так не хочешь жить?
Сжав кулаки, я качнулась, но удержалась на ногах. Мякоть персика расплющилась в руке. Но уже через несколько секунд навалилась усталость и апатия. Кем бы ни был этот паломник, а я за ним не побегу. Хватит с меня мужчин.
Ночью мне стало плохо, как никогда. Боль раздирала каждую клеточку тела, я запуталась в сущностях, то извиваясь коброй, то крича сорванным голосом. Так продолжалось до утра, а потом всё резко стихло. Словно кто-то шикнул на обезумевшего стража. Каким же счастьем было наконец провалиться в беспамятный сон!
Вот только к вечеру всё началось снова. Боли, крики, буйство сущностей. Я сходила с ума, желая только одного: чтобы всё закончилось. И на грани безумства ощутила, как запястье резко сдавилось, Нага возмущенно перевернулась снова и… пристыжено замерла, подарив мне долгожданный покой!..
На другой день я проснулась только к обеду. Немного кружилась голова, но это была ерунда! Заглянула одна из эрегиний, передала, что нанэри звала к себе. Правда, сказала, что если я себя плохо чувствую, то могу не приходить. Мне и впрямь было плохо, но не настолько, чтобы не смочь встать с кровати.
Нанэри была не одна. В тёмном углу кто-то сидел, пока она встречала меня. Это что — то новенькое. Никогда Савинар не поступала подобным образом, и мне эта таинственность гостя не понравилась.
— Прости что потревожила, но… дело такое. Ты, наверное, обидишься на меня, и это будет твое право. Но хотя бы попытайся, Сарнай…
— Нанэри, о чём вы?.. — прижала вновь беснующуюся Нагу.
Фигура из темного угла поднялась, и мужчина вышел на свет. Это был тот самый паломник. Он откинул капюшон, но почему — то я нисколько не удивилась, поняв кто это.
Я молча смотрела в чёрные глаза, обрисовывала взглядом мужественное лицо, обожжённое местами. Ничего. Это лечится. Девочки наверняка его приметили в избранники… Только с аккуратной короткой стрижкой выглядит непривычно.
…А ведь он изменился. С ним и тогда было спокойно, а сейчас в этом взгляде чувствовалась просто огромная сила! И его внешность могла бы быть куда страшнее, чем простые ожоги. Да, немного заострились черты лица, да, изредка проглядывал алый оттенок глаз. Но, наверное, мне было бы проще, если бы демон выглядел как должно. Не так больно было бы…
Анранар тоже молчал. Внимательный, изучающий взгляд, эти нахмуренные в ожидании реакции брови. Сильно же он тогда пострадал, если и демоническая регенерация до сих пор не убрала все следы той битвы. И всё же…
Один человек может принести боль пытками. Другой — одним своим существованием, несбывшимися надеждами и лучшими в жизни воспоминаниями. Ран был таким.
Нанэри оставила нас одних, тихонечко прикрыв за собой двери.
Он подошел ближе, и снова взял за руки. Как тогда, в саду. И вроде совершенно спокойно всё внутри, только отчего — то эти самые руки предательски дрожат. Этот взгляд будит не самые лучшие в данный момент воспоминания. Потому что нельзя так смотреть, нельзя!.. Ну пожалуйста, мне же больно — стража безумного едва сдерживаю…
Словно поняв мою боль, Анранар обнажил мою руку со змейкой. Накрыл её ладонью, и… В глазах разом потемнело. Я вцепилась в его одежду, чтобы не упасть, потому что ноги больше не держали, меня трясло, а страж снова, — как и в предыдущие две ночи! — унялся.
Боли больше не было. Ни капли.
…И, боги раздери, как же не хочется отрываться от родного тепла!..
— Сарнай, почему ты ушла? — приобнял, держа за руку.
Я вспомнила события полугодовалой давности. Немного знобило. Пришлось тихонечко выпрямиться и отойти в сторону.
— Потому что я устала всегда и везде быть виноватой. Тогда, полгода назад, я пришла поговорить, боялась войти к тебе, не знала, как начать разговор. Но это и не потребовалось: я услышала ответ на свой вопрос и так. Ты сказал, что тебе не нужна женщина, не способная контролировать себя. Что я предательница, и ты не хочешь со мной разговаривать.
Анранар нахмурился, вспоминая.
— С чего ты решила, что это о тебе? Я говорил о сестре.
Удивлённо вскинула брови, испытующе взглянув на скуластое лицо.
