– Свинину, – выбрала Матильда, шаря взглядом по стенам. Расписные тарелки казались безобидными, а вот занавески… Мало ли, что за ними.
– Что у тебя за занавесками? – Рука Темплтона гладила эфес. – Покажи…
– Дверка. – Франсуа с готовностью дернул вышитые тряпки. – До спален, чтоб через залу не бегать, а что?
– Ничего, – отмахнулся Дуглас, – занимайся своим делом.
– Пусть господа отдохнут, – Франсуа вытер фартуком руки, – а я за вином побежал.
– Мне молока принеси, – крикнул вдогонку Дуглас, – если есть!
Франсуа не ответил, заорал на свою Сюзанну, и дверь захлопнулась.
– Экий проныра, – Матильда потрясла стриженой головой. Восьмидневная усталость и тепло стремительно превращали тело в неподъемную колоду. – Не нравится он мне. Не жадный какой-то, и глаза бегают…
– Будем расплачиваться, увидим, какой «нежадный», – виконт стянул перчатки и принялся растирать руки. – Эта дыра лучше, чем большое село.
– Так, может, заночуем? – Лаци потянулся, откровенно наслаждаясь отдыхом. – А, гица? Поздно нас догонять…
– Это смотря, когда нас хватились. – Леворукий его знает, когда в Тарнике поняли, что королевской бабки нет в столице, а в столице дошло, что в Тарнике ее нет еще больше.
– Вино! – Франсуа с подносом напрочь загородил дверь. Лучше было сесть в общем зале, а не лезть в эту крысоловку.
– Мне не нужно, – упрямо повторил Дуглас, – не пью.
– Как же зимой не пить?! – Не держи толстяк поднос, он бы схватился за сердце. – Холод, он вина боится…
– Шадди у тебя есть? Если нет, молоко давай.
– Не варим мы горечь эту, – насупился хозяин, – а молочко найдется, как не найтись.
– Дуглас, ты пить совсем бросил? – Вино оказалось отменным, и это тоже было подозрительно. – Или только до Сакаци?
– Сам не знаю, – Темплтон вытащил шпагу, осмотрел, сунул в ножны. – Не пьется как-то… А в Сакаци я не задержусь, поеду в Ургот.
– К Савиньяку или к Фоме?
– К Савиньяку.
– Молоко для господина, – Франсуа опять торчал в проходе, – утреннее…
Может, и впрямь остаться? Погоня, если и была, наверняка пошла не по Южному тракту, а по Алатскому. И все бы хорошо, если б не трактирщик. Такому поверишь, утром не проснешься…
– А господа, часом, не из столицы? – подозрительный Франсуа и не думал уходить. – Что люди-то говорят? А то пока до нас новости дойдут…
– Мы из Придды, – Дуглас пригубил свое молоко, – проездом… А про столицу плохо говорят.
– Вот и я слыхал, – закивал трактирщик, – вовсе Та-Ракан распоясался, ну да ничего, и на него управа найдется!.. Еще вина изволите?
– Давай, – решил за всех Лаци. – Когда обед будет?
– Жарится, – Франсуа закатил глаза и мечтательно потянул носом, – фырчит, шкворчит, любо-дорого… В подливу чеснок или имбирь класть?
– Чеснок, – Матильда угрюмо оглядела пистолеты. – Положишь имбирь – убью.
Еще дней десять, и они будут в Алати, а дальше что? Братец Альберт от радости точно не прослезится. Может и продать, особенно если заплатят. Нужно было не в Сакаци гнать, а в Кадану, Розамунда сестру бы не выгнала…
– Вино, сударыня. – Трактирщик шмякнул об стол дымящимися кружками и медово улыбнулся. – А с мясом, прошу простить, задержка выходит. Подливу не доглядели, свернулась. Новую заварили, но пока дойдет…
Точно что-то замышляет, тварь такая! И от вина пахнет как-то не так, а ну как воробьиного корня[13] подмешал?
– Давай без подливы! -
– Как так без подливы? – схватился за сердце плут. – Мясо без подливы, что кошка без хвоста, а ждать всего ничего, да и лошадки отдохнут.
– И то, гица, – Лаци преспокойно отхлебнул из подозрительной кружки, – куда торопимся? Солнце не догоним, от луны не сбежим…
– Тише, – хлопнул ладонью по столу Темплтон. – Слышите?
Лошади, и много… А где лошади, там и люди, и вряд ли с добром.
– Кто это? – Рука Темплтона легла на эфес. – Кого ты ждал?
– Никого, – улыбку с красной физиономии как корова языком слизала. – Чтоб меня кошки разодрали, никого. А может, господам в погреб спуститься? Мало ли…
Спустишься, тут тебе и крышка, а не спустишься? Грохнула входная дверь, затопотали чужие сапоги.
– Где твой погреб?
– Ох… Теперь уж и нигде…
Обе двери распахнулись одновременно, упала вышитая занавеска, на столе задрожали кружки.
– Ваше высочество, мы счастливы вас видеть! – Офицер со знакомой рожей, за ним десятка полтора солдат, еще шестеро с черного хода. А ведь она почти поверила, что погони нет.
– Вы счастливы, а я – нет! – отрезала Матильда. – Потрудитесь выйти вон.
– Увы, – перевязь на офицере была капитанской, а имя принцесса забыла напрочь, – просьба вашего высочества вступает в противоречие с приказом его величества. Мне поручено вернуть вас в Ракану, и я это сделаю.
– Лучшее, что вы можете сделать, – шадов подарок сам прыгнул в руку, – это убраться.
Темплтон уже стоял с обнаженной шпагой, а Лаци сжимал саблю. Побледневший офицер улыбнулся и сложил руки на груди.
– Повторяю, мне очень жаль, но вы поедете в Ракану. В случае моей смерти вас доставят теньент Бартон или сержант Лоуз. У вас всего два заряда, у нас – двадцать.
Дула мушкетов дрогнули и уставились не на нее, а на Лаци с Дугласом. Сволочь! Твою кавалерию, какая же сволочь!
