Ждет! Одно дело – читать сухие, пересыпанные юридическими словечками строки и совсем другое – услышать очевидца. Альдо на все расспросы о покушении огрызался, затем пришла весть о резне в Тарнике, и стало не до того.
– Артюр Рюшан здесь. – Из проема возник еще один пристав, за зеленым плечом маячил худощавый офицер в кавалерийском мундире.
– Назовите свое имя, – строго произнес Кракл, вряд ли хоть раз стоявший под пулями.
– Артюр Рюшан, теньент второго кавалерийского полка.
– Принесите присягу.
– Именем Создателя, – теньент уверенно положил руку на серый том, – жизнью государя и своей Честью клянусь говорить правду. И да буду я проклят во веки веков и отринут Рассветом, если солгу.
– Суд принимает вашу присягу, – подтвердил гуэций, – Господин обвинитель, этот человек будет правдив. Спрашивайте.
– Да, господин гуэций. – Феншо повернулся к теньенту. – Вы были одним из тех, кого его величество взял с собой в Тарнику утром пятого дня Осенних Волн минувшего года? Это так?
– Да, господин обвинитель.
В тот едва не ставший черным день сюзерен ускакал в Тарнику, не предупредив ни Ричарда, ни Робера. Он рассчитывал вернуться следующим вечером, но появился раньше. На чужой лошади, с кое-как перевязанным плечом…
– Вы выехали очень рано, намереваясь к полудню достичь загородного дворца, куда съехались приглашенные его величеством военачальники?
– Да, господин обвинитель.
– Около девяти часов утра вы поравнялись с Беличьей рощей. Через рощу протекает полноводный ручей с топкими берегами. Мост был поврежден, и его величество решил переправляться вброд, для чего стал подниматься вверх по течению?
– Да, господин обвинитель.
– Расскажите, что случилось потом.
– Отряд двинулся вдоль ручья. Тропинка была узкой, мы растянулись. Начинало светать, но под деревьями было еще темно. Его величество ехал вторым, как раз передо мной…
– Кто ехал первым?
– Капрал Трувэр, господин обвинитель. Он лучше других знал дорогу.
– Что было дальше?
– Сначала мы ехали прямо, потом ручей резко свернул. На излучине очень сильно разросся можжевельник. Капрал Трувэр, его величество и я, объезжая заросли, спустились к самой воде, и в это время рухнул росший на том берегу высокий тополь. Он загородил дорогу тем, кто ехал за мной, и напугал лошадей. Его величество остановил коня, и тут прогремел первый выстрел. Все произошло очень неожиданно, я не сразу понял, что случилось, а его величество крикнул: «Убили капрала!» – и велел поворачивать.
– Вы повернули?
– Нет, моя лошадь разволновалась, я не сразу сумел ее успокоить, и тут выстрелили снова. Конь его величества упал, но его величество успел соскочить. Я спешился и бросился к его величеству, и тут выстрелили третий раз. Его величество вскрикнул, и я увидел, что он зажимает пальцами рану. Я начал срывать с себя шейный платок, чтобы ее перевязать, но его величество крикнул, что рана легкая. Я оглянулся и увидел на том берегу всадника.
– Вы его узнали?
– Тогда нет, – Рюшан впервые за время своего рассказа отвернулся от Феншо и взглянул на Ворона, – теперь узнаю.
– Это был обвиняемый?
– Да, господин обвинитель.
– Вы его узнали, несмотря на то что, по вашему утверждению, было темно, а он находился довольно далеко?
– Не так уж и далеко, господин обвинитель, – не согласился теньент. – От нас до того берега было не больше полусотни бье, а убийца подъехал к самой воде. Лица я действительно не видел, но запомнил фигуру, посадку, стать и ход лошади. Кавалерист в таком случае не ошибется.
– Когда вы увидели этого человека снова?
– В восьмой день Осенних Волн, когда он убил маршала Люра.
– Вернемся к первому покушению. Что сделал всадник, которого вы заметили?
– Он поднял пистолет. Я попытался закрыть собой его величество, но его величество меня оттолкнул, и тут те, кто ехал сзади, опомнились и начали стрелять. Всадник помахал нам рукой, повернул коня и скрылся в зарослях. Преследовать его возможности не было.
Феншо удовлетворенно кивнул:
– Ваше величество, ваше высокопреосвященство, господа судьи, мои помощники опросили всех, кто был в эскорте его величества. Они подтверждают показания теньента Рюшана. Должен ли я их пригласить?
– Не вижу необходимости, – решил супрем, – по крайней мере до того, как обвиняемый признает или же нет свою вину.
– Закон не обязывает заслушивать всех свидетелей, если они утверждают одно и то же, – поддержал Кортнея Кракл. – Рокэ Алва, признаете ли вы, что в пятый день Осенних Волн стреляли в его величество Альдо Первого?
Сюзерен не знал, как стреляет Ворон, а Дикон только вчера узнал, что стрелял именно он. И промахнулся. Воистину, Раканы угодны Кэртиане, теперь это поймет даже Робер…
– Подсудимый, – велел Феншо, – отвечайте на вопрос.
Алва всем телом развернулся к гуэцию, его лицо стало заинтересованным:
– А вы потом будете спрашивать, не я ли в восьмой день Осенних Волн прорвался к эшафоту?
– Рокэ Алва, – лицо Кракла было тверже голоса, – не пытайтесь уйти в сторону.
Ворон непринужденным жестом поправил цепь, словно это были Звезды Кэналлоа.
