— Твоя шикарная жизнь может закончиться в один момент, знаешь? — продолжает хрипеть на ухо Эш. И как я могла связаться с таким чудовищем? Да он не уравновешен.
— Мне надоело слушать твои оскорбления и угрозы, Эш. В ту ночь зашло все далеко…
Кервел отрывает руки от двери, и я останавливаюсь, следя за ним настороженным взглядом. Он выдыхает, проводит ладонями по лицу, и на его губах появляется нехорошая улыбка, похожая больше на оскал.
— Просто запомни, Миллер — ты еще пожалеешь. Очень.
Эш разворачивается и идет вдоль коридора, немного пошатываясь, а я смотрю на удаляющуюся спину в черной джинсовой куртке. Внутри остается неприятный осадок от его слов. Открываю дверь и натыкаюсь на негодующий взгляд Берфорта, замирая — он все слышал. Прикрываю дверь, глядя на его сосредоточенное лицо.
— Кто это был?
Еще один неприятный разговор. Прохожу мимо и бормочу:
— Никто.
— С кем тогда ты разговаривала? С дверью?
Прохожу на кухню и включаю кофеварку. В висках пульсирует тупая боль, и я начинаю массировать их пальцами. Что за ужасное начало дня…
— Ты мне врешь уже второй день, Меган. Актриса из тебя плохая, — слышу сзади мрачный голос Криса. — Поэтому спрашиваю последний раз: кто это был?
— Эш Кервел, — выдыхаю и смотрю на свои сомкнутые руки.
— С которым у тебя были сразу сьемки после Испании?
— Да.
— И что он хотел?
Взгляд устремлен в одну точку на стол, а я молчу. Язык отказывается произносить это вслух. Горло будто сжимает со всех сторон тисками, и я не могу вымолвить и слова.
— Ты спала с ним, — говорит вместо меня Крис, а я все так же не решаюсь повернуться и посмотреть на него.
«Какая же я трусиха. Он мне сразу сказал правду, что у него была девушка… или девушки, пока мы не общались три месяца. А я струсила и солгала». Поджимаю губы и прикрываю глаза, чувствуя, как в спину впиваются черные глаза.
— Знаешь, что я больше всего не люблю? — голос Криса меняется, становясь холодным и отчужденным, и пробирает до костей.
— Ложь.
Опускаю взгляд на свои скрюченные пальцы, из глаз непроизвольно начинают бежать слезы и капают на столешницу.
— Ты мне врала вчера и сегодня, хотя я попросил сказать правду. Попросил доверять друг другу. Я бы понял тебя, если бы ты все рассказала, но ты предпочла ложь.
Закрываю рот ладонью и прикрываю глаза. «Ты не создана для нормальных отношений, Меган», — злобно смеется мое подсознание.
Слышу удаляющиеся шаги Криса и оседаю на пол, пряча лицо в ладонях. Через пару минут дверь за ним закрывается, а я сжимаюсь в комок на полу, прижимая коленки к груди. «Ты все испортила, Меган».
Нью-Йорк, США
Вместе с любовью всегда приходит боль. Чем глубже в ней тонешь, тем больнее.
"Нана"
Все рушится. В один момент можно стать чужими людьми, словно и не было «вчера»: душевных разговоров, прогулок, совместных вечеров, ужинов, завтраков, нежных рук, касающихся тела, трепетных и одновременно воспламеняющих поцелуев, улыбок, влюбленных взглядов… Мы будто не знали друг друга — снова есть Я и ОН. НАС не существовало.
Теперь становилось понятно, как это, потерять того, кто являлся для тебя центром Вселенной, тягой к жизни, спасением и стремлением к чему-то лучшему, светлому…чистому. Я снова погружалась во мрак, и он поглощал с новым днем все больше и больше, затягивая в свои сети, заманивая в паутину отчаяния.
Крис ушел, оставив после себя только пустоту. В груди зияла огромная дыра, и если бы существовал способ увидеть душу человека, у меня не было ровным счетом НИЧЕГО, кроме кровоточащей раны.
Поэтому не стоило влюбляться, чувствовать, доверять и делать одного человека ВСЕМ. Когда он уйдет, хлопнув дверью, кроме боли ничего не останется.
«Я больше тебя не отпущу».
ЛОЖЬ.
Любовь — этоНЕпрекрасно. Любовь не только возвышает нас и дает крылья, она может обрезать их и оставлять на дне, в пучине горя и печали. Любовь может резать по живому, оставляя огромные раны в сердце, которые нельзя зашить, увидеть, но можно почувствовать. И эти отметины не залечишь шоколадом, фильмами, прогулками, работой и даже другими людьми.
Секунды превращаются в минуты, минуты — в часы, а часы — в серые дни, тянущиеся, кажется, бесконечно…вечность. Время остановилось в тот момент, когда за Крисом закрылась дверь. Я жила, но только внешне, внутри все умерло — долбанные бабочки сдохли, и яркие краски стали блекнуть.
Жизнь, которой я так раньше хотела, становилась ненавистна мне. Это походило больше на существование пустой оболочки, в которую я постепенно превращалась.
ОДИН человек сделает вас и счастливым, и несчастным одновременно; ОДИН человек вселит в вас надежду и убьет ее; ОДИН человек исцелит вас и сожжет до тла. ОДИН ЧЕЛОВЕК.
Мне надо снова собрать себя по частям и осколки разбитого сердца. Надеть маску равнодушия, безразличия, стать той, кем я являлась на самом деле. Счастье не для таких, как я.
***
