…Она в операционной уже несколько часов и никаких результатов: ни хороших, ни плохих. Хожу из угла в угол, как загнанный зверь. Не знаю, сколько выпил кофе и выкурил сигарет, но ничего не помогает. Присаживаюсь в кресло и упираюсь головой о стену, закрывая глаза. Дверь в комнату открывается и появляется Том.
— Ну что?
Он устраивается рядом и протягивает темно-синюю папку. Фотографии с камеры наблюдения на дороге, как Меган сажают в черную машину и затем снимки со склада, где ее нашли. Меня начинает тошнить, и я кидаю со всей силы папку в стену. Снимки разлетаются по светлому полу, а я зажимаю рот рукой. Вскакиваю и впиваюсь пальцами от беспомощности в волосы — перед глазами до сих пор стоит ее тело в крови.
— Найди тех, кто это сделал. Я хочу увидеть их, — задыхаясь, хриплю и смотрю на белые стены и красную надпись, что идет операция.
Том, не говоря ни слова, кивает, и дверь тихо закрывается. Я падаю в кресло и берусь руками за голову. Просто не представляю, что могу потерять ее в который раз, но уже навсегда… Отказываюсь верить, что она лежит там без сознания на грани жизни и смерти…
…Кажется, я уснул. Кто-то легонько тормошит за плечо, и я открываю глаза. Передо мной стоит невысокий седой мужчина в маске, шапочке и с очень уставшим лицом.
— Вы родственник? — спрашивает он, и я автоматически киваю.
— Как она? — спрашиваю, боясь услышать ответ. Все кажется нереальным, как будто события переносят меня на восемь лет назад в прошлое, и в ушах звенит приговор: «В живых никого не осталось…»
Серо-голубые глаза с сочувствием смотрят на меня, а сердце останавливается в этот момент — не может быть.
— Угроза миновала. Она будет жить, но состояние до сих пор тяжелое. Черепно-мозговая травма и множество ушибов по телу и лицу, — перечисляет он, а мне становится дурно. — Была остановка сердца, но Меган оказалась сильной девушкой и боролась за жизнь.
— Я… я могу ее увидеть?
Доктор качает головой.
— Она в реанимации, — он делает паузу, — и находится в коме. Меган может не прийти в себя.
— Мы все сделали. Думаю, она не скоро вернется на подиум, а ее личико не будет столь совершенным, как раньше.
— Вы не оставили следов?
— Обижаешь. Все сработанно чисто.
— Деньги за работу там, где и договаривались.
— Окей, босс.
Парень, одетый во все черное, сбросил вызов и посмотрел на своих напарников: еще немного — и они свалят из этого города, может даже из страны. Их мелкие делишки приносили не так много прибыли, скорее доставляли проблемы. Теперь все будет по-другому — им выпал шанс изменить свою жизнь и пошиковать, не быть тем отребьем, кем они являлись сейчас.
— Думаешь, она жива? — парень пнул бездыханное женское тело.
— Пока.
— А жаль девку… красивая сучка. Ты только посмотри на эти сиськи… И кому перешла дорогу.
— Тебе не все равно? Главное, забрать бабки и поскорее свалить.
— Если ее и спасут, она на всю жизнь останется инвалидом.
— Ох… Тебе ее жаль? Ну, поплачь на моем плече…
— Заткнись, я просто сказал, что вы перестарались…
— Ну, так, может, еще и копов вызовешь? Мать Тереза, чтоб тебя…
— Заткнитесь оба. Нам надо быстрее сваливать.
Парни разворачиваются и идут в сторону выхода, но один из них все-таки кидает украдкой взгляд на тело девушки, валяющейся бездушной грудой на холодном бетоне. Струйки красной крови, как ярко-алые кляксы, расплываются по грязно-серому полу… Парень достает телефон, пока его «друзья» не слышат, и набирает 911. Он пожалеет еще об этом звонке, но только не сейчас.
#отменяничегонеосталось
Что такое страх? Мы его придумываем сами, наше подсознание или это игры разума? Может ли сойти человек с ума от мыслей, которые пожирают его, словно черви: съедают изо дня в день, из ночи в ночь?
Страх преследовал меня… Он звал и манил… «Обернись, вот он я, рядом…» Я оборачивался, мы смотрели друг другу в глаза — бездна в бездну, но одна из них была все же темнее и пожирала, выходила победителем в этой схватки.
Моя бездна поглотила страхи…
Человек без эмоций — человек? Никто? Оболочка? Кем я был сейчас? Двадцать восемь лет я знал, чего хочу и шел к этому, какие бы преграды на пути не встречались: завистники, проблемы… смерть семьи… Но я не готов был к тому, что могу потерять снова человека, который стал для меня кем-то родным, близким душой… такое ведь бывает? Об этом столько громких речей и книг! «Родная душа», «вторая половинка», «нити судьбы»…
Иногда хотелось закинуть голову, посмотреть в бескрайнее небо и задать вопрос: «Почему?» Но его кто-то услышит? Меня кто-то поймет? Ответит на него? Нет. Я только мог смотреть на ярко-пылающую луну, такую же одинокую и далекую… И слышать тишину в ответ. Тишина говорила больше, чем пустые слова, обещания…
