Провожу ладонью по светлой гладкой поверхности двери, все не решаясь открыть ее. Я стою на ногах, и ничего не может быть лучше этого чувства. Конечно, без трости не обходится, но это большой прогресс — я могу сходить в туалет и покупаться без чьей либо помощи. Я МОГУ ХОДИТЬ! Только сначала… Сначала надо открыть эту чертову дверь и победить то, что сидит где-то глубоко внутри. Оновсе время наблюдает за мной, выжидает и тихо смеется. Но сегодня буду смеяться последней я.
Обхватываю позолоченную металлическую ручку и распахиваю дверь. Трость постукивает о светлую плитку ванной комнаты. Шаг. Еще шаг. И я вижу себя настоящую. Ставлю трость рядом и опираюсь руками о раковину, приближая лицо к зеркалу, почти касаясь носом.
Сперва я думала увидетьужасиз кошмаров… Но нет. Не все так плохо. Провожу пальцами по коротким черным прядям, по выпирающим ключицам, тонкой шее, шершавым губам и опускаю руку, разглядывая себя. Я изменилась, да… Если взять фотографию из прошлого и настоящего, можно увидеть двух разных людей.
Прошлая Меган блистала и сверкала, лучилась радостью, жизнью; настоящая — это какая-то ее малая часть. Единственное, что осталось прежним — ярко-зеленые глаза и земляничные губы. Все. Даже форма лица изменилась — скулы стали заметно отчетливее, а кожа из здорового бронзового оттенка превратилась в оливково-серый. Исхудавшая, изможденная и побитая жизнью малолетка из неблагополучной семьи, примерно так. Либо можно добавить еще, что эта школьница сидит на крэке. Из груди вырывается протяжный вздох…
— Что ж, привет, настоящая я. Вот мы и встретились спустя год, — шепчу отражению. — Все не так плохо, знаешь ли, но спа и солнце тебе не помешает. А еще уход за волосами… Даже поганка выглядит лучше, чем ты, но кто сказал, что так будет вечно?
Губы превращаются то ли в улыбку, то ли в ее подобие, а я опускаюсь на прохладный пол, упираясь головой о плитку.
Я сделала это. Джош Райли может гордиться своей работой. «Одуванчик» оказался прав — принятие себя важный шаг. Нооноеще не сдалось, притихло, но не сдалось, нет.
— Но когда-нибудь ты сдашься… — хмыкаю, глядя на светлую плитку, аоноулыбается и уходит в тень, бросая: «Посмотрим, Меган…»
До встречи с Райли у меня есть примерно час. Поднимаюсь на крышу и открываю дверь. Об этом месте мне тоже сказал «одуван»: здесь находится небольшая зона отдыха, пара лавочек, кадки с растениями и прекрасный вид на Нью-Йорк и закаты… или рассветы. В любом случае, крыша спасает меня от ненавистных четырех стен, в которых я до сих пор заперта. Присаживаюсь на одну из лавочек, ставлю рядом трость и смотрю на чистое голубое небо — сегодня в Нью-Йорке жара, а теплый ветер приятно обдувает кожу. Надо бы чаще выбираться сюда, и ногам не помешают прогулки. Пока я передвигаюсь со скоростью черепахи, да и она опережала бы меня, но… Все поправимо. Время. Надо только время.
Остаюсь один на один с мыслями. Хотя я почти все время одна, не считая надоедливого «одувана», Мориса и медсестер. Но они ведь не друзья — я просто их клиент… Сумасшедший пациент, если точнее.
Думаю о своей квартирке в Сохо. Кто за ней следит? Скорее всего, Энди…
А как же домик в Лондоне? Прошел год, как туда никто не наведывался. Надеюсь, миссис Фостер следит за ним. Надо бы ей позвонить.
На самом деле, я должна многим позвонить.
— Звонки в прошлое… — бормочу под нос и улыбаюсь, глядя на высотки из стекла и железобетона, поблескивающие на солнце и кидающие блики.
Так многое надо сделать, а я парюсь в этой Преисподней. Странно, что еще не пожаловала Микаэлла с контрактом в руках и угрозами, как черт из табакерки. Удивительно. Думаю, его «заморозили», но встреча с ней неизбежна — возвращаться в мир глянца я не намерена, поэтому, придется столкнуться с новой головной болью и проблемами. Ведь контракт еще на три года, а с учетом «отпуска» — жаль только не на Таити или еще куда, а в Ад — он продлен на целых четыре. Прекрасно.
Какая же сумма на моем банковском счете? Хмурюсь и тру переносицу. Щелкает выключатель, загорается лампочка и… Мою больную голову озаряет мысль: кто оплачивает пребывание в vip-палате и лечение? Ведь эта больница одна из лучших в США. Деньги на моем счете закончились бы давным-давно. Не хочется предполагать, но… Хмурюсь еще больше, догадываясь, что, скорее всего, это Берфорт. Больше некому, у меня никого нет. Хотя, и нас с ним ничего не связывает. Морис должен знать. Поднимаюсь, коленные чашечки жалобно ноют, но я беру трость и медленно плетусь к дверям.
Доктор удивлен моим появлением, но рад — это читается в его серо-голубых глазах, очерченных морщинками, словно гусиными лапками.
— Меган? Я приятно удивлен. Луиза говорила о твоих успехах. Ты быстро идешь на поправку, — говорит мужчина, складывая руки на столе.
— Надеюсь, меня скоро выпишут из этого… — запинаюсь, откашливаюсь и говорю: — Выпишут.
Уголки его тонких губ поднимаются, а в серо-голубых глазах — смешинки.
— Конечно, думаю, это случится совсем скоро, но… не в ближайший месяц.
Ох, обрадовал.
