— Я хотела у вас кое-что спросить, — мнусь и отвожу глаза на стену с дипломами и сертификатами за разные заслуги.
— Да, конечно.
Облизываю пересохшие губы и вздыхаю.
— Мне бы хотелось знать, кто платит за лечение.
Морис наклоняет голову в сторону и проводит указательным пальцем по подбородку, раздумывая.
— Если бы это был мой счет, там бы давно кончились деньги, — неудачно шучу и сухо смеюсь. Получается неправдоподобно. — Да и страховка такие расходы не покроет.
— За лечение платит ваше агентство.
Я поражена ответом, ведь думала, что… Хлопаю ресницами и открываю рот, но доктор останавливает меня и продолжает:
— Как только все произошло, ваше агентство связалось с нами и сообщило, что берет все расходы на себя.
Сглатываю неприятный ком в горле, а в мозгу уже хаотично носятся мысли: зачем им это надо?
— По контракту за все несчастные случаи, происходящие с моделями, платит агентство, поэтому не переживайте насчет этого.
Но я не могу не переживать! Думаю, снизу мелким шрифтом добавлено, что я должна буду отработать все деньги, потраченные на лечение. Примерно представляю, в какую «копеечку» обойдется мне это, и подавляю разочарованный стон.
Первое, с чем придется столкнуться — Микаэлла Хейз. И это будет не самая приятная встреча и разговор года. Что еще хуже, нужно покрыть все штрафы и расходы, которые выставит ІMG. Кругленькая сумма получится… И банковский счет резко обнулится.
За год накопилось достаточно проблем, и внешность — меньшая из них. Как бы печально я не выглядела сейчас, есть дела важнее. Прошлая Меган бы о таком не думала, внешний вид — визитная карточка модели, но прошлой ведь уже нет? Настоящая даже рада, что ей можно хмуриться, закатывать глаза, есть запрещенную пищу. Кстати, про запрещенную пищу, хоть тут не кормят деликатесами, на питание я не жалуюсь, но все-таки… От испанской еды или итальянской не откажусь точно, потому что вся женственность пропала, а смотреть на выпирающие кости — не самое лучшее, что может быть в этой жизни.
Пока я размышляю на глобальные темы, в палате появляется Джош Райли. Признаюсь, с этим мальчиком-одуванчиком мы сблизились, я бы сказала, подружились. Мы можем говорить буквально обо всем на свете, и он скрашивает пребывание в этом «приятном месте».
Сегодня на «одуване» белая футболка в синюю горизонтальную полоску, темные джинсы, а на голове… Рот превращается в букву «О», и я хриплю:
— Что ты сделал с волосами?
Я просто не могу узнать парня перед собой: вместо очков — линзы, а кудряшек — короткая стрижка. Да что происходит вообще?! Джош Райли улыбается, присаживается в кресло и кладет на колени блокнот.
— Смена имиджа.
— Но…
Но мне нравился «одуванчик»! За что он так со своими кудряшками?! Мне становится за них даже обидно.
— Мне не идет? — он поднимает свои густые русые брови, а я мотаю отрицательно головой.
— Дело не в этом.
— А в чем?
Кусаю задумчиво губы и надуваю щеки.
— Мне нравились кудряшки…
Райли смеется и открывает блокнот.
— В прошлый раз мы говорили о…
— Почему ты переводишь тему?
«Одуванчик» вздыхает и чешет подбородок.
— Сегодня ведь ровно год.
Да он просто мастер игнорировать вопросы. Ладно, не хочет говорить о кудряшках, поговорим обо мне. Впрочем, как и всегда. О Джоше Райли я мало что узнала, а если конкретно — ничего. Он для меня мальчик-загадка.
— Да, сегодня я впервые посмотрела на себя в зеркало.
Он быстро что-то записывает и поднимает свои глаза.
— И как впечатление?
Фыркаю и качаю головой.
— Ты сейчас задал глупый вопрос, знаешь ли.
— Почему же?
— Потому что… Это странно, не смотреться в зеркало год…
— Ты ведь сама не хотела этого, Меган, но все же поборола первый страх.
— Джош Райли, ты разговариваешь с бывшей популярной супер-моделью, которая не могла обойтись без зеркала ни минуты, а ее внешность — это главное.
— Мы как-то с тобой говорили о конфетах в обертке, помнишь?
— Да-а-а, внешность не главное, не заводи старую пластинку…
Райли смеется и опять что-то пишет. Наверное, я никогда не узнаю, что таится на тех страницах.
— На самом деле, я думала, что будет гораздо хуже. Но… Оказалось, я даже выгляжу, как школьница, правда, как школьница у которой проблемы с наркотиками.
«Одуванчик» снова смеется и трет подбородок двумя пальцами.
— Рада, что я смешу тебя.
— Меган, еще совсем недавно ты даже не хотела разговаривать, но сейчас улыбаешься и шутишь, понимаешь?
Задумчиво смотрю мимо него на стенку. И правда, я думала, что потеряла вкус к жизни, сдалась. И… Вот она, новая я, готовая бороться, начинать строить что-то заново.
— Я… Я все это время боялась самой себя.
Райли молчит, слушает и не перебивает, давая волю моему словесному потоку.
— Знаешь, когда я посмотрела в зеркало, увидела свое отражение, подумала: «Да уж, конечно, на обложках журналов не блистать, но и не все так безнадежно…», — вздыхаю и откидываю голову на подушку, — но я не вернусь больше… в тот мир.
— «В тот мир», ты подразумеваешь модельный бизнес?
Я киваю и опускаю глаза на светлое в мелкий цветочек одеяло.
— Думаешь, я должна вернуться ради мести и утереть всем нос?
