Всю дорогу до дома мы молчали, думая о чем-то своем, а там Хантер быстро попрощался со мной и укатил в неизвестном направлении. А я осталась в огромном доме и делала вид, что ни капельки не переживаю, что… ладно, я места себе не находила, особенно после того, как девушка, с которой познакомилась еще в свой самый первый приезд сюда рассказала, кому именно Хантер перешел дорогу и чем это чревато. Неизвестность изматывала, и впервые с тех пор, как я стала сверхом, решилась посмотреть какой-то из их каналов новостей. Но и там не услышала ничего, что могло бы утешить меня, только информация о нескольких разыскиваемых глав семей демонов и вампиров вместе с их пособниками. К концу третьего дня я уже не находила себе места, мечась по дому, как ненормальная и пытаясь вытрясти и четырех ледяных глыб хоть какую-то информацию об их альфе. Разумеется, ни о каких походах на работу не могло быть и речи. Во-первых, я была не в том состоянии, чтобы работать с цифрами, а во-вторых, Хантер еще в пятницу вечером позвонил моей непосредственной начальнице, известив ту, что я могу некоторое время не появляться на работе. Мне было неприятно, ведь я только-только начинала работать, а тут… Мало того, что владелец должность подогнал, так еще и позволяю себе ходить на работу по собственному желанию. Но тогда Хантер был не в том состоянии, чтобы с ним спорить, а теперь я была абсолютно не дееспособна.
К вечеру вторника мой «покой» нарушил шум вертолетов, приземляющихся на небольшую поляну за домом.
На крыльцо я выскочила в чем была и едва сдержала крик, увидев, как двое сверхов несут в дом носилки с лежащим на них Хантером. Были и другие раненые, но они меня не волновали… Тут же словно из ниоткуда появился абсолютно незнакомый мне вервольф и, назвавшись, врачем, оттеснил меня от моего оборотня, а потом и вовсе закрыл дверь перед самым носом.
Полчаса метаний по кридору и мне, наконец, позволили войти в комнату Хантера.
— Девочка, не переживай, все с твоим вервольфом будет хорошо, — улыбнулся мне тот самый врач. — Наш альфа силен, но, к сожалению, абсолютной неуязвимостью не обладает. Смотри, я оставляю тебе мази и обезбаливающее, будешь придерживаться инструкций и через несколько дней будет как новенький. Или мне позвать свою помощницу? — предложил он, увидев, как я побледнела от вида сброшеных на пол кровавых полотенец и простыней.
— Нет, нет, я сама, — замотала я головой.
— Ну, как знаешь, — немного посомневавшись, кивнул мужчина и выложил небольшую прямоугольную картонку на столик. — Если что, звякни, и я тут же пришлю медсестру. Меня зовут Найт.
Быстро собрав вещи, врач вылетел из комнаты, поспешив к остальным раненым, а меня оставил наедине с моим вервольфом.
Сердце, которое еще совсем недавно рыдало кровавыми слезами, начало потихоньку успокаиваться и уже не так сильно кололо. Непроизвольно из глаз выкатилось несколько слезинок облегчения… Главное, что с ним все хорошо, а уж мы его выходим. Суккуба внутри меня согласно кивнула.
Немного убрав следы пребывания врача в комнате, придвинула к постели стул и принялась внимательно изучать инструкции противосполительной и заживляющей мазей. С кровати послышался слабый шорох…
Я тут же подскочила к вервольфу и схватилась за его руку.
— Таки притащили сюда, охламоны, — не открывая глаз, хрипло констатировал Хантер. — Приду в себя хвосты пооткручиваю.
— Ненужно, — улыбнулась я, дотрагиваясь губами к его руке. — Я рада, что ты, наконец, дома и что ты жив… я ведь места себе не находила все эти дни.
— Нам потребовалось немного больше времени, — открыл глаза Хантер. — Не стоит плакать, Энджи. Ведь все хорошо.
— Вот придешь в себя и я тебе покажу, что думаю о твоем «хорошо», — вытирая мокрые щеки, пригрозила я. — Неужели так тяжело было просто позвонить… хоть раз?
— Не хотел, чтобы ты нервничала.
Он освободил свою руку и нежно провел пальцами по щеке.
Я улыбнулась, а внутри меня все шипело от негодования. Не хотел, чтобы волновалась?! Ну, погоди у меня, встанешь с кровати я тебе устрою «не волновалась»!
К следующему вечеру я поняла, что Хантер — просто невозможно отвратительный пациент.
Его раны все еще не затянулись, а он все порывался встать и куда-то бежать. То у него дела стаи, с которыми прекрасно справлялся абсолютно невыносимый вервольф по имени Руди, то требовали его неотлогательного вмешательства какие-то бизнес-дела… Словом, все что угодно, лишь бы не лежать на месте.
— Радость моя хорошая, золотце мое любимое, жизнь моя вредная, — стоило мне войти к нему в комнату начал заливаться соловьем Хантер к следующему вечеру. — Я ведь действительно себя уже чувствую абсолютно здоровым. Можно мне, наконец, встать с этой чертовой кровати?
Осмотрев его наиболее серьезные повреждения пришла к выводу, что вроде как пациент уже здоров. Да и заходивший утром врач тоже сказал, что к ночи уже будет бегать.
— Значит, говоришь, хорошо себя чувствуешь? — прищурившись, посмотрела на мужчину.
